— Как тебе удалось сотворить такое чудо, Валериан? — воскликнула Аврора, кружась по спальне. — Это вовсе не покои Калли! Я буду здесь очень счастлива!

— Боюсь, краска еще не везде высохла, — таинственно улыбнулся герцог. — Когда речь зашла о нашем отъезде, я послал письмо Мэннерсу с приказанием немедленно отделать эти комнаты заново. Я не хотел, чтобы ты расстраивалась, дорогая.

— Валериан, какой я была глупой! — призналась Аврора.

— Думаю, мы оба вели себя чересчур опрометчиво, — согласился Валериан. — Хорошо, что судьба дала нам возможность исправить совершенные ошибки. Обещаю превратить эти несколько месяцев нашего изгнания в праздник, а потом мы вернемся в Хокс-Хилл и будем жить долго и счастливо!

Она бросилась в объятия мужа и, притянув к себе его голову, страстно поцеловала.

— Ненавижу путешествовать! В этих тесных, маленьких гостиницах даже уединиться негде! Отдельные комнаты для супругов, и слуги ночи напролет храпят на своих тюфяках. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы были вместе. Мне так не хватало твоих ласк, — многозначительно прошептала она, прикусывая мочку его уха и расстегивая пуговицы цветастого жилета.

— Мадам, вы ужасно невоспитанны! Никакой скромности! — шутливо упрекнул он, начиная расшнуровывать платье жены. — Ужин почти готов!

И вздохнув, уткнулся лицом в душистую ложбинку между грудями.

— Ты голоден? — промурлыкала Аврора.

— Конечно, — заверил герцог, подталкивая жену к кровати и ложась сверху.

Он спустил с точеных плеч корсаж и впился губами в розовый сосок.

— М-м-м… восхитительный деликатес, мадам. Не могу насытиться! Хочу еще!

И он накрыл ртом вершинку другой груди, обводя языком нежную плоть.

Тут кто-то робко кашлянул. Супруги оглянулись. В дверях стояла Салли.

— Мэннерс говорит, что ужин подан, ваша светлость. Сказать, что вы скоро спуститесь?

— Проклятие! — проворчал герцог. Аврора хихикнула, наслаждаясь его смущением.

— Сейчас придем, — бросил Валериан. Салли поспешила из комнаты.

— Его светлость велел передать, что они скоро придут, — сообщила она дворецкому и, понизив голос, добавила:

— Опять они миловались! Мисс Каландре, прежней герцогине, не слишком «, не слишком нравился пыл муженька, но мисс Аврора — дело другое. Подумать только, они друг от друга не отходят. Знай себе лижутся! Все слуги в Хокс-Хилл об этом толкуют! Какой позор! — Что позорного в том, если муж и жена любят друг друга, Салли? Не знаю, как в Хокс-Хилл, а здесь, в Фарминстер-хаусе, слуги не сплетничают о хозяевах, — осадил горничную дворецкий. — Удивляюсь, что мистер Питере позволял вам подобные вольности! Но я не он, и здесь все ведут себя скромно. Идите займитесь своими делами и передайте Марте, что я хочу поговорить с ней, когда господа отправятся на покой.

— Разумеется, мистер Мэннерс.

Салли присела и поспешно удалилась, пробормотав себе под нос:» Старый козел!»

Дворецкий задумчиво покачал головой. Кажется, от этой бабы ничего, кроме неприятностей, не дождешься! Он и в прошлый раз так посчитал. Жаль, что молодая герцогиня предпочла держать при себе такое дерзкое создание. Возможно, просто скучала по дому, а эта потаскушка напоминала ей о родине. Придется последить за Салли, и если она не исправится, принять меры.

Заслышав шаги на лестнице, Мэннерс опомнился и поприветствовал герцога с герцогиней. Волосы ее светлости были слегка растрепаны, а щечки раскраснелись. Мэннерс невольно вспомнил слова Салли. Зато его светлость казался таким счастливым, как никогда в жизни, а это самое главное!

На следующее утро, ровно в одиннадцать, Мэннерс отворил дверь, чтобы впустить лорда Чарлза Тратерна. Порог дома переступил фат, рабски подражающий французской моде — фрак с обрезанными фалдами, высокий парик, на котором красовалась маленькая треуголка.

— Доброе утро, милорд, — промолвил Мэннерс.

— Я приехал с визитом к герцогине, — пояснил Тратерн.

— Прошу вас, — пригласил дворецкий. Жаль, что его не будет в комнате, когда этот хлыщ увидит настоящую герцогиню Фарминстер! Но, конечно, ему придется уйти, едва за лордом Тратерном закроется дверь.

— Значит, ее светлость произвела на свет желанного наследника? — осведомился Тратерн.

— Сожалею, но ее светлость не доносила дитя, — сухо ответил Мэннерс.

— И Хоксуорт позволил ей вернуться в Лондон? — неверяще переспросил Тратерн. — Наверное, надеется уломать ее и попытаться еще раз, верно?

Дворецкий встретил столь неприкрытую попытку вызвать его на откровенность ледяным молчанием и, войдя в гостиную, объявил:

— Милорд, миледи, к вам лорд Тратерн.

— Каландра, ангел мой, — начал было Тратерн, протискиваясь мимо дворецкого, но тут же замер с открытым ртом. Мэннерс затворил за ним дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, стал подслушивать. Чарлз Тратерн все еще не мог найти слов. Перед ним стоял» фермер «, как он прозвал герцога Хоксуорта, а рядом… сестра Каландры, эта ехидная девчонка со змеиным языком.

— Где Каландра? — выдавил он наконец. — Герцогиня Фарминстер обещала принять меня сегодня утром. Боже, Хоксуорт, неужели вы ревнуете? Запрещаете Каландре находиться в обществе такого закоренелого грешника, как я? Или решили навязать мне свою свояченицу? Каландра вечно твердила, что мы прекрасная пара.

— Я не вышла бы за вас, Тратерн, останься вы единственным мужчиной на земле, — язвительно перебила Аврора. — Кроме того, я уже замужем. Вы хотели видеть герцогиню Фарминстер? Ну так вот, она перед вами. Чем могу служить? Валериан, дорогой, виски для лорда Тратерна, пожалуйста. Что-то он позеленел. Кажется, ему не по себе.