— Оставляю тебя в надежных руках, любимая. Не будь слишком строга к доброму Жану, он для меня бесценен. — И, посмеиваясь, Халид вышел из комнаты.

Скай скромно уселась за стол, выжидающе глядя на Жана, а тот вдруг слегка испугался, что на его попечении оказалось редчайшее из существ — образованная женщина. Тяжело вздохнув, он приступил к занятиям.

В течение нескольких следующих недель Скай сидела, запершись в библиотеке с Жаном и Халидом, и наконец поняла, в чем состоит дело мужа. Сначала она была шокирована, но потом сообразила, что не он изобрел проституцию, и смирилась.

Каждое заведение Халида требовало внимания. Заведения на побережье для матросов всех национальностей управлялись совсем не так, как «Дом счастья». В них подавали только пиво, тогда как в «Доме счастья»и двух других, подобных ему, меню было весьма разнообразным. И женщины отличались в них друг от друга. На берегу предпочтение отдавалось смазливым, но крепким девушкам, способным безболезненно обслужить за день две дюжины клиентов.

Молодые женщины, приобретенные для более изысканных домов Халида, были очень красивы и обучены правильной арабской и французской речи. Кроме того, им преподавали гигиену, хорошие манеры, умение одеваться. Мастерство любви они оттачивали до совершенства. Мужчины приобретали их на целый вечер.

В портовых борделях Халида эль Бея женщины работали пять дней, потом два дня отдыхали. Поэтому требовалось отмечать, кто на службе, а кто свободен. Каждая из них зарабатывала за ночь сотую часть уплачиваемых за ее услуги денег, через пять лет получала свободу и причитающуюся ей сумму. Большинство выходили замуж и устраивали свою жизнь. Некоторые все же предпочитали панель и быстро пропадали. Другие поступали в худшие заведения, где не выдерживали и заболевали, — большинство держателей борделей не так заботилось о женщинах, как Халид, у которого на службе состояли два мавританских врача.

Изучая толстенные регистрационные книги, Скай нашла, что ей интересно заниматься делами мужа. Его заведения состояли не только из людей и зданий, но требовали также обеспечения этих людей и поддержания домов в порядке.

В фешенебельных борделях проблем втрое больше, потому что женщин следовало изысканно одеть и обеспечить драгоценностями, им требовались ванны и самые тонкие благовония. Но, несмотря на все затраты, Халид эль Бей был человеком богатым.

Капиталовложения мужа больше всего интересовали Скай. Какие-то деньги он поместил в ювелирное дело Иуды Бей Симона. Какие-то обратил в драгоценные камни и металлы. Другие вложил в корабли джентльмена удачи англичанина Роберта Смолла. Вскоре после возвращения из Жемчужной беседки Скай повстречала этого живописного капитана.

Как-то вечером они с Халидом наслаждались пением молодой рабыни. Вдруг со двора донесся громовой голос. Муж вскочил на ноги и рассмеялся, а Скай услышала:

— Знаю, знаю, парень, твой господин сейчас лежит с какой-нибудь смазливой штучкой, но будь спокоен, из-за меня он поднимется с нее. Ну-ка, прочь с дороги. Тысяча чертей, Халид, выходи, старина! — Дверь распахнулась, и в комнату ворвался коротконогий человек.

Он был совершенно необыкновенной наружности: в цветастой одежде, в бриджах с буфами и разрезами, черных шелковых чулках, красной бархатной куртке, расшитой золотой и серебряной нитями, длинном плаще и в плоской шляпе с пером цапли. На высоком мужчине такая одежда не выглядела бы столь фантастично, но Роберт Смолл ростом был не более пяти футов. Его волосы отливали рыжиной, а цепкие глаза сияли голубизной. Круглое, задубевшее на морском ветру лицо выглядело и озорным, и добрым, но в то же время и очень домашним, усыпанное веснушками, оно походило на яйцо дрозда.

— Ба! Вот ты где, Халид! И, как всегда, с красоткой под боком!

— Ты вредный старикашка, Робби! Вынужден тебя огорошить: эта красотка — моя жена!

— Боже милостивый! Это правда, Халид эль Бей? — Бей кивнул, и англичанин низко поклонился Скай. — Покорнейше прошу простить, мадам. Надеюсь, вы не держите на меня зла. — Но, вспомнив, что говорит по-английски, обратился к Халиду:

— Не знаю, на каком языке говорит твоя жена. Ты ей переведешь?

— В этом нет необходимости, сэр, — вмешалась Скай. — Я вас вполне понимаю. Я нисколько не обижена на вас, ведь вполне естественно, что вы приняли меня за шлюху, учитывая характер дел моего мужа. А теперь прошу меня извинить — полагаю, вам многое надо обсудить с моим господином. — Она изящно поднялась и, игриво улыбнувшись, вышла из комнаты.

Коротышка англичанин ухмыльнулся.

— Как это вышло, — спросил он, — что бывший испанец, обернувшийся арабом, кончил тем, что женился на ирландке?

— Ирландке? Скай — ирландка?

— Боже праведный, старина! Она тебе, что ли, этого не сказала?

— Она и сама не знает, дружище. Несколько месяцев назад я купил у корсара грязное испуганное бездомное существо. Он забрал ее у уходящего в плавание капитана, который сказал, что захватил ее в бою. О ней он ничего не знал. А когда Скай полностью пришла в сознание, она смогла вспомнить только свое имя.

— И ты на ней женился! Какой же ты романтик в душе!

— Ошибаешься, — Халид налил англичанину кофе в крохотную чашечку. — Я задумал сделать из нее шикарнейшую шлюху.

Роберт Смолл с шумом вздохнул:

— В самом деле? И что же тебя остановило?

— Я влюбился в нее, приятель. Не просто в ее лицо и соблазнительное тело, но в женщину, которая все больше мне открывалась. В ней нет вероломства, она очень добросердечна. Такой бескорыстной женщины я еще не видел, а когда она смотрит на меня своими замечательными глазами, я просто пропадаю, Робби. Очень скоро мысль, что кто-то еще, кроме меня, будет ее касаться, стала выводить меня из себя. Я обнаружил, что, как все нормальные мужчины, хочу детей и любящую жену.