Обе вопросительно переглянулись.

— Господин, вы расстроены, что вполне справедливо, — начала Аргел. — Вам лучше лечь спать. Нужно немного успокоиться, иначе вы заболеете.

Мирин взял ее руки, поднес к губам и, поцеловав, слегка улыбнулся.

— Иди, Аргел. Я приду потом.

Госпожа, встав, присела перед мужем. Она понимала, что он предпочтет сегодня постель Горауин, поскольку та куда лучше сможет развеять его гнев. И тогда Мирин, снова взяв себя в руки, оставит любимую женщину и вернется к жене, чтобы ее утешить.

«Почему я не чувствую к ней неприязни?» — спросила себя Аргел. Но она действительно не испытывала недобрых чувств к наложнице мужа, возможно, потому, что Мирин уважал жену и никогда не повышал на нее голоса. А может, потому, что Горауин никогда не пыталась переступить невидимую грань, отделявшую жену от наложницы, и так же искренне любила Мирина, как и сама Аргел. Именно поэтому они с Горауин всегда оставались хорошими подругами.

Когда она ушла, Горауин тоже встала и протянула руку Мирину.

— Пойдем, господин. Аргел права. Тебе нужно успокоиться, иначе не обретешь ясность мысли.

Она привела Мирина в свою комнату, раздела, разделась сама и налила два кубка вина. Они легли в постель, и Горауин тихо спросила:

— Могу я предложить тебе утешение, господин?

Но Мирин покачал головой.

— Нет. Особенно после того, что я видел сегодня.

— Расскажи то, что не хотел поведать другим, — осторожно уговаривала она Мирина, искусной рукой массируя его толстую шею. — Нельзя держать это в себе, как злого духа, господин. Что ты увидел у Мриддин-Уотер?

Мирин застонал, как от острой боли.

— Кольцо из следов, а в середине глубокий отпечаток тела моей дочери. Мужчины, стоя на коленях, держали ее за руки и ноги, широко разведя бедра, вынуждая покориться. А между ее ногами снова отпечатки коленей. Не знаю, сколько мужчин становилось между ними, насилуя Джунию.

Он залпом проглотил вино, отставил чашу и, уронив на грудь голову, громко всхлипнул.

Горауин молча обняла его и позволила выплакаться. И когда прерывистые звуки затихли, потребовала:

— Я хочу, чтобы ты снова вспомнил, как все было.

— Не могу! — тоскливо вскричал он.

— Ты должен! — настаивала она. — Ты видел в круге еще какие-то следы ног? Думай, господин, думай.

Мирин долго молчал, прежде чем ответить:

— Нет. Никаких. Погоди! Одиночные следы рядом с отпечатками коленей.

— И ничего больше? — допытывалась она.

— Нет, — медленно протянул он и повторил, уже настойчивее:

— Нет!

— В таком случае Джунию скорее всего изнасиловал один мужчина. Пусть это послужит тебе малым утешением.

— Правда? — ахнул он, хватаясь за ее слова как за соломинку.

— Если других следов нет, значит, только один человек повинен в подлом деянии, господин. Менее гнусным оно от этого не становится, но скорее всего ее изнасиловал мальчишка. Сам знаешь, какая ужасная репутация у его отца. Жаль, что сын пошел в него.

— Я убью его! — повторил Мирин.

— Разумеется, господин, но только после того, как священник обвенчает его с Джунией. В этом случае найти ей подходящего мужа будет куда легче. Пусть она и невинная жертва, вряд ли какой-то мужчина согласится взять опозоренную девушку, — рассуждала Горауин. — Только, господин мой, тебе не удастся наказать де Боунов в одиночку. Ты должен попросить помощи у лорда Мортимера.

— Хочешь, чтобы все узнали о моем бесчестье? — возмутился Мирин.

— Лорда Мортимера можно убедить не выдавать нашу тайну, особенно если он узнает ужасную правду. Он благородный человек и сумеет добиться того, чего не сможешь ты.

— Чего именно? — удивился Мирин.

— Беспрепятственно пробраться в Аграмант, без боя и кровопролития, — пояснила она. — Сейчас важнее всего выкупить Джунию и Бринна, обеспечив тем самым их благополучное возвращение. Лорд Мортимер сможет поторговаться с де Боуном. Как только мы вернем твоих сына и дочь, можно с чистым сердцем штурмовать Аграмант. Осада будет долгой, Мирин. Не хочешь же ты, чтобы дети попали в самый водоворот схватки? Де Боун убьет их из чистой злобы.

Мирин надолго задумался, позволяя Горауин массировать ему шею.

— Да, любимая, ты права. Но поверит ли де Боун, что мне нужны только дети?

— Конечно, поверит, — усмехнулась она. — Посчитает тебя слабаком, пославшим лорда Мортимера вести переговоры вместо того, чтобы прийти с оружием. Он настолько жаден, что согласится взять выкуп. Мы дадим ему все, что пожелает, а когда Аграмант падет, ты все вернешь. Но прежде всего нам нужны дети, — заключила Горауин.

— Но до поместья лорда Мортимера несколько дней пути, и как убедить его согласиться? Что, если он откажется мне помочь?