— А мой сын знает? — вырвалось у Леди.

— Я хотела сначала удостовериться, что не ошиблась. И собиралась сказать ему в то утро, когда, проснувшись, обнаружила, что ты украла его у меня. Я так расстраивалась, что в отличие от сестры забеременела не сразу, что проглядела первые признаки своего положения.

Леди Озера долго молчала, прежде чем ответить:

— Я благополучно переправлю тебя в поместье отца, Майя Пендрагон.

— Ни за что! — отказалась Майя. — Это твой внук или внучка, Леди! Именно так мы, обычные люди, достигаем бессмертия. Через наших детей и потомков. Отдай мне мужа, чтобы в свой срок узреть его дитя.

— Нет! Я слишком хорошо знаю боль вечной разлуки. Ты и не подозреваешь, как страшно наблюдать, когда те, кого любишь, старятся и умирают! Я не сделаю такого со своим сыном!

— Ты была здесь, когда умер Ланселот? — неожиданно вырвалось у Майи.

Леди кивнула:

— Он вернулся сюда. В Иль-дю-Лак. Ко мне. Но я уже окутала замок и его обитателей волшебным покрывалом. Замок стал невидимым, поэтому я воздвигла небольшой домик на берегу озера, где он смог преклонить голову. Он сражался во Франции за любого властителя, который покупал его сильную руку и меткий глаз. Но потом состарился, одряхлел и вернулся. Вернулся сюда, и я увидела своего неверного мужа-красавца седым, с морщинистым лицом и поредевшими волосами.

— И все же ты по-прежнему любила его, — тихо сказала Майя.

— Любила, — согласилась Леди, — но, увы, моя магия не смогла защищать его вечно, ибо вы, смертные, так хрупки и слабы. Я рассказала ему обо всем, что сделала, дабы защитить наше дитя, и он довольно улыбнулся. Но с каждым днем он все больше слабел и наконец, когда я сидела у его постели и держала за руку, отошел с именем другой женщины на устах. Гиневра. Проклятая королева твоего предка, Майя Пендрагон.

— Она мне не родственница, — поправила Майя. — И все же Эмрис пожелал стать смертным. И жить как обычные люди. Позволь ему!

— Я не в силах видеть, как стареет мой сын, — простонала Леди.

— Но почему? Потому что ты останешься одна? — не отставала Майя.

Леди гневно вскинула голову.

— Ты смеешь… — начала она.

— Я пойду на все, чтобы возвратить мужа! — перебила Майя. — Отдай мне его! Ты не сохранишь его любовь, если разлучишь со мной и нашим ребенком.

— Упрямая девчонка! — бросила Леди, прежде чем, как и накануне, исчезнуть в громовом раскате.

Майя, покачав головой, вернулась в замок. Стоило ей разумными замечаниями загнать Леди в угол, как она тут же исчезала. Невозможно спорить с невидимкой.

Остаток дня прошел точно так же, как вчера. Наносив дров, она вышла во двор кухни и опустила ведро в колодец. Правда, пришлось несколько раз ударить ведром по корке льда. Майя наполнила водой мехи и вернулась к себе.

— Что сказала Леди сегодня? — немедленно спросила Драйзи.

— Откуда ты знаешь, что я с ней говорила? — парировала Майя.

— Конечно, говорила! Ты не теряешь надежду найти мужа!

— Я сказала, что беременна, — выпалила Майя.

— А ты действительно беременна?

Майя кивнула. По щекам медленно покатились слезинки.

— В тот день я хотела все сказать Эмрису.

— А что ответила Леди?

— Предложила вернуть меня в дом отца, — всхлипнула Майя. — Я отказалась.

— И правильно сделала! — поддержала Драйзи. — Леди знает, что, если ее сын проведает о своем будущем отцовстве, она потеряет его, как потеряла Ланселота.

Майя решительно смахнула слезы.

— Я не отдам мужа! Весной поеду к отцу. Он даст мне слуг, и я буду жить в Иль-дю-Лак, пока муж не вернется ко мне. Если понадобится, буду растить наше дитя в одиночку.

Вечером она поджарила хлеб и сыр и положила сверху по кусочку ветчины. Они выпили вина и уснули. Проснувшись, Майя сразу ощутила какие-то перемены, но сначала не поняла, в чем они заключаются. Поднявшись, она направилась в комнату, где еще спала Драйзи, открыла дверь и вышла в коридор. Воздух был теплым, изморозь со стен исчезла. Она вернулась к себе. Горка дров, с таким трудом принесенных сюда, исчезла вместе с запасом еды. Но на буфете стоял закрытый поднос.

Майя подняла крышку. Под ней обнаружились две корки от каравая, наполненные горячей овсяной кашей с медом и сливками, чаша с крутыми яйцами, деревенский хлеб, еще одна чаша со сливовым джемом и небольшой кусочек сливочного масла.

Заслышав кашель Драйзи, она повернулась.

— Смотри, старушка, сегодня нас кормят волшебные силы! Драйзи громко закудахтала.

— Значит, у матери твоего мужа все-таки проснулась совесть, — заметила она. — Уж не знаю, то ли удивляться, то ли нет?

— Но как это вышло? Как вышло? — непонимающе повторяла Майя.

— Меня не спрашивай, дитя. Ешь и радуйся, — посоветовала Драйзи.

Они разделили содержимое подноса, и Майя должна была признать, что после горячей каши сразу почувствовала себя лучше. Доев, она поставила поднос на буфет, и когда снова оглянулась, его уже не было.