– Вы были там, когда нашли последнюю пулю? – спросил его Аркадий.

– Так точно. ПП-А была обнаружена в земле точно в том месте, где находился череп первого мужчины, ПГ1.

– О черт, может быть, все-таки назовем их как-нибудь вместо этих «один», «два», «три».

Паша стрельнул у Аркадия сигарету.

– Так как? – спросил Аркадий.

– Можно спичку? – попросил Паша.

– Парк Горького-один, Парк Горького-два… – начал было Фет.

– Не то, – затряс головой Паша. – Спасибо, – поблагодарил он Аркадия, выдыхая дым. – Скажем, Парк Горького-один. Это здоровый парень. Пусть будет Боров.

– Не совсем литературно, – заметил Аркадий. – Зверь. Женщину назовем Красоткой. Зверь – здоровый парень, Тощий – тот, что поменьше.

– Вообще-то у него рыжие волосы, – сказал Паша. – Рыжий.

– Красотка, Зверь и Рыжий. Наше первое важное решение, Фет, – сказал Аркадий. – Кто знает, как у криминалистов идут дела с коньками?

– Может быть, коньки для отвода глаз? – предположил Фет. – Трудно поверить, что в Парке Горького можно застрелить трех человек так, чтобы никто не услышал. Возможно, их убили где-то в другом месте, потом надели на них коньки, а ночью перетащили в парк.

– Согласен, трудно поверить, что можно убить трех человек так, чтобы никто не услышал, – сказал Аркадий. – Но невозможно надеть на мертвого коньки. Попробуйте как-нибудь. К тому же в Парк Горького нельзя незаметно переправить три мертвых тела.

– Я просто хотел узнать, что вы думаете о такой возможности, – ответил Фет.

– Ладно, – сказал Аркадий. – Теперь давайте посмотрим, что нового у Людина.

Он набрал номер лаборатории в Кисельном переулке. На двадцатом гудке коммутатор ответил, и его соединили с Людиным.

– Полковник, я… – успел произнести он, прежде чем его разъединили. Набрал снова. Кисельный переулок не отвечал. Он посмотрел на часы. Четыре двадцать – время, когда телефонисты выключают коммутатор и собираются домой. Работа заканчивается в пять. Скоро начнут собираться и сыщики. Паша пойдет работать со штангой. А Фет? Домой к маме или сперва к Приблуде?

– Возможно, их убили в другом месте и ночью перенесли в парк, – следователь сдвинул спички в сторону.

Фет аж подскочил.

– Вы же только что говорили, что так не могло быть. Кстати, последнюю пулю мы нашли там. Значит, там их и убили.

– Это говорит лишь о том, что там стреляли в голову пострадавшего, живого или мертвого. – Аркадий вернул одну спичку на середину стола. – Не обнаружено ни одной гильзы. Если пользовались автоматическим пистолетом, то гильзы летели бы в снег.

– Он мог их подобрать, – возразил Фет.

– Для чего? Чтобы установить огнестрельное оружие, достаточно пуль.

– Возможно, он стрелял с большого расстояния?

– Нет, – сказал Аркадий.

– Может быть, он решил подобрать гильзы, потому что, обнаружив их, стали бы искать тело?

– Стреляные гильзы, раскаленные во время выстрела, глубоко ушли бы в снег задолго до того, как тела засыплет снегом. Однако любопытно, – Аркадий взглянул на Фета, – почему вы решили, что убийца был один?

– Налицо один пистолет.

– Нам пока известно, что стреляли из одного пистолета. Можете представить, как трудно одному убийце заставить три жертвы стоять рядом и не двигаться, пока он их убивал… если только он был один? Почему они считали свое положение настолько безнадежным, что даже не пытались бежать? Ладно, этого убийцу мы поймаем. Мы только начинаем. Всегда найдутся какие-нибудь улики. Мы поймаем этого жирного сукина сына.

Фет не спросил, почему жирного.

– Во всяком случае, – заключил Аркадий, – мы хорошо поработали. Ваша смена закончилась.

Первым ушел Фет.

– Маленькая птичка улетела, – бросил Паша, уходя следом.

– Надеюсь, что он всего лишь попугай.

Оставшись один, Аркадий позвонил на Петровку и попросил дать ему сведения об убийствах из огнестрельного оружия по европейской части республики. Только для того, чтобы успокоить комиссара милиции. Потом он снова позвонил в школу. «Учительница товарищ Ренко, – ответили ему, – проводит родительское собрание и не может подойти к телефону».