Мегрэ еще несколько минут понежился в постели.

Когда же он наконец зажег свечу, у него не хватило духу умываться ледяной водой из кувшина, и, решив отложить эту процедуру на потом, он спустился вниз в шлепанцах, даже не пристегнув воротничок.

Внизу, в зале, Мари Татен плеснула керосину в очаг, где никак не разгорался огонь. Она была в папильотках и при виде комиссара так и залилась краской.

— Еще семи нет. Я не успела приготовить кофе.

Что-то тревожило Мегрэ. Сквозь дремоту примерно с полчаса назад он явственно слышал звук проехавшей мимо машины. А ведь Сен-Фиакр стоит отнюдь не на оживленной магистрали. И кроме рейсового автобуса, раз в сутки проезжающего через деревню, здесь почти не бывает машин.

— Автобус еще не ушел, Мари?

— Он никогда не отходит раньше половины девятого. А то и девяти.

— Как, уже звонят к заутрене?

— Да, зимой служба начинается в семь, летом — в шесть. Если вы хотите согреться…

Она указала ему на печку, где наконец-то разгорелся огонь.

— Никак не решишься говорить мне «ты»?

Заметив кокетливую улыбку на лице бледной замухрышки, Мегрэ даже рассердился на себя.

— Минут через пять кофе будет готов.

Раньше восьми не рассветет. На улице было еще холоднее, чем накануне. Подняв воротник пальто и нахлобучив шляпу до самых глаз, комиссар медленно направился к церкви, маячившей во тьме светлым пятном.

День был будний, но в церкви уже сидели три женщины. Заутреня шла как-то скомканно, наспех: священник торопливо расхаживал по алтарю. Слишком резко оборачивался к прихожанам, простирая руки и невразумительно бормоча:

— Господь с вами.

Служка едва поспевал за ним, невпопад отвечая «Аминь» и принимаясь звонить в колокольчик.

Неужели вновь начнется паника? Священник тем временем читал литургические молитвы, время от времени приостанавливаясь, чтобы перевести дух:

— Месса окончена.

Интересно, сколько времени длилась заутреня? Похоже, не более двенадцати минут. Прихожанки уже поднялись со скамей. Кюре читал последний отрывок из Евангелия. В этот момент у церкви остановилась какая-то машина, и вскоре со стороны паперти послышались неуверенные шаги.

Мегрэ остался в глубине нефа, у двери. И когда дверь отворилась, новый посетитель столкнулся с комиссаром буквально нос к носу.

Это был Морис де Сен-Фиакр. Он был так изумлен, что чуть было не кинулся прочь, пробормотав:

— Простите, я…

Но потом все же шагнул вперед, стараясь овладеть собой.

— Месса кончилась?

Молодой граф был взвинчен до крайности. Вокруг глаз залегли тени, словно он всю ночь не сомкнул глаз.

В отворенную дверь вырвался поток холодного воздуха.

— Вы возвращаетесь из Мулена?

Они вполголоса переговаривались, а священник читал тем временем заключительную молитву. Закрыв молитвенник, женщины закопошились, собирая со скамей свои сумочки и зонты.

— Откуда вы знаете? Да, я…

— Давайте выйдем.

Священник и мальчишка-служка направились в ризницу, а сторож погасил две свечи, зажженные к ежедневной службе.

Мегрэ и молодой граф вышли из церкви. Небо на горизонте слегка посветлело. Белыми пятнами проступали во тьме стены ближайших к церкви домов. Тут же, под деревьями, обступившими площадь, стояла желтая машина.

Видно было, что де Сен-Фиакр не в своей тарелке.

Он смотрел на Мегрэ с недоумением: возможно, его поразил затрапезный вид комиссара, его небритые щеки, видневшаяся из-под ворота пальто рубашка без пристежного воротничка.

— Вы поднялись в такую рань! — тихонько проговорил комиссар.

— Первый скорый поезд отбывает из Мулена в половине восьмого.

— Не понимаю. Но вы же никуда не поехали, раз вы…

— Вы забыли о Мари Васильефф.

Все было проще простого. И совершенно естественно.

Присутствие в замке любовницы Мориса создавало одни только лишние хлопоты. Так, значит, он сам отвез ее в Мулен, посадил в парижский поезд и на обратном пути завернул в церковь, заметив, что окна там освещены.

Но на этом комиссар не успокоился. Он старался понять, куда устремлен тревожный взгляд графа, горевший то ли ожиданием, то ли опасением.

— Похоже, с ней нелегко ладить, — вкрадчиво сказал Мегрэ.

— Она знавала лучшие времена. И потому очень обидчива. При одной лишь мысли, что я скрываю нашу связь…

— А как давно она длится?

— Чуть меньше года. Мари живет со мной не из корысти. Нам пришлось пережить немало трудных моментов.

Граф наконец перестал озираться. Мегрэ проследил за его взглядом и обнаружил, что тот прикован к священнику, который к тому времени успел выйти из церкви и стоял теперь за спиной комиссара. Ему показалось, что кюре и молодой граф многозначительно переглянулись и кюре чувствует себя так же неловко, как и молодой граф.