— У вас была интересная жизнь, месье, — предположил граф, заметив что бородатый молодой человек не склонен поддерживать беседу.

— О да, граф, — воскликнула миссис Эллет, сложив руки в умоляющем жесте. — Миссис Ван Рин и я просто умираем от желания послушать рассказ мистера Мелвилля о его жизни на острове этих людоедов. Ужасных и кошмарных.

Мелвилль повернул свою большую голову и некоторое время спокойно созерцал миссис Эллет глазами цвета морской волны.

— Жители Маркизовых островов не людоеды, — ответил он, — но я не стал бы их осуждать, если бы они даже и съели парочку миссионеров.

Миссис Эллет неприлично громко засмеялась.

— О Боже, до чего вы забавный! А я каждое воскресенье жертвую пять долларов миссионерам на обращение этих несчастных, нагих язычников.

— Лучше бы вы сохранили свои деньги, мэм. Они вовсе не такие язычники, — он опустил взгляд на декольте миссис Эллет, открывавшее ее высокую грудь почти полностью. — И в любом случае они не более раздеты, чем вы, — добавил он про себя.

— О, посмотрите, кто это! — воскликнул граф, вовремя вмешиваясь в разговор, едва он узнал в только что вошедшей в зал даме свою знакомую. — Это же сама Ла Альбанес! Что за наслаждение!

Все они повернулись и увидели, как Николас приветствует диву в оранжевом атласном платье и явно фальшивых драгоценностях. Она по-мужски встряхнула руку Николаса в сердечном рукопожатии, схватила Миранду и притянула ее к себе, восклицая:

— Ah, que bella! La bimbaf! [20]

После чего запечатлела на лбу Миранды поцелуй, обдав ее при этом запахом чеснока. Она помахала графу, с которым была знакома еще по Парижу.

— Рада всех видеть, — воскликнула она, сопровождая свои слова размашистыми жестами. — А теперь я буду петь.

Она бросилась к роялю, оставляя в комнатах позади себя сильный запах духов.

— Кто будет мне аккомпанировать? — воскликнула она, быстро пробежав по клавишам.

— Я доставлю себе это удовольствие, синьора, — с поклоном ответил Николас и уселся за рояль.

Миссис Шермерхорн подняла лорнет и с сомнением уставилась на Ла Альбанес. Итальянская оперная певица в гостиной! Удивительно. В любом другом доме ее появление выглядело бы как нонсенс. Но консервативная репутация Ван Рина был общепризнанна, и к тому же сам он был самого благородного происхождения, так что Николас ничем не рисковал.

Но еще до того как закончилась выходная ария Нормы, миссис Шермерхорн совершенно успокоившись, принялась размышлять о том, не следует ли и ей пригласить эту великолепную мадам Альбанес на свой скромный прием на следующей неделе.

Постепенно все они поддались очарованию ее голоса. Певица была удивительно артистична, ее изумительный голос был необыкновенно чист, но еще убедительней была та жизненная сила, исходящая от нее, и бесстыдная и притягательная страсть.

Затем она исполнила им арию из «Женитьбы Фигаро» и сцену безумия из новой оперы «Лючия де Ламмермур». Аплодисменты были гораздо громче, чем это обычно бывает в гостиных.

Ла Альбанес поклонилась, одаривая их сияющей улыбкой.

— Ах, я еще никогда так замечательно не пела! — сияя, объявила она. Но она знала, что никто из присутствующих не способен оценить ее пение профессионально, и потому драматическим жестом протянула руки Николасу. — Это вы вдохновили меня, синьор. Вы играете con fiioco, con amore [21] удивительно! Я и не думала найти в Америке такого музыканта.

— Вы мне льстите, мадам, — улыбаясь, вполголоса ответил Николас.

Надо же, размышлял граф, вытягивая шею, чтобы ему было лучше видно хозяина дома, скрытого крышкой рояля. Кто бы мог подумать, что в таком холодном на вид человеке можно найти столько огня и блеска?

— А теперь я спою вам на английском, — гордо объявила мадам Альбанес, и граф снова слегка подвинул свой стул, чтобы видеть Николаса.

Итальянская дива пела грустную балладу Маританы «Светлые картины», ухитряясь каким-то образом придать избитым фразам и простенькой мелодии неподдельный пафос. Трагедия тщетных надежд, несбывшейся любви.

Во время исполнения баллады граф увидел, как Николас повернул голову и его голубые глаза остановились на красивом лице Миранды. В его взгляде читалось желание и призыв. Но когда молодая женщина сменила позу, не догадываясь о чувствах мужа, глаза Николаса быстро перешли на ноты.

Вот ведь, возможно, у этих двоих все не так уж и хорошо, как кажется, решил граф. Неожиданно, он почувствовал усталость от своих предположений и размышлений. Довольно, сказал он себе, вытягивая пухлые ноги, я везде вижу какие-то тайны. Интересно, скоро ли будет ужин?