— Ну да, — кивнула Дженни. — Я училась с ней в колледже. Потом мы на несколько лет потеряли друг друга из виду. И только в прошлом году я снова встретилась с ней в Нью-Йорке. Седина очень мила, с ней не соскучишься, да и муж ее мне тоже очень понравился.

— А какая у него яхта! — вставил Дик. — Он с дюжиной друзей обошел на ней вокруг света. Это действительно чудо! Ну вы еще полюбуетесь — Селина и ее муж проведут у нас целую неделю.

— Вы нам скажите, когда они приплывут, и мы обязательно сходим посмотреть, — наивно попросила Глэдис, и Дик и Дженни рассмеялись.

— Такую махину трудно не заметить. Яхта имеет сто семьдесят футов в длину, а экипаж состоит из девяти человек. Седина и ее муж очень хорошо обеспечены, что не мешает им быть по-настоящему приятными людьми. Думаю, что они вам понравятся. Жаль только, что Дугласу приходится работать.

— Да, он, конечно, расстроится, — вежливо сказала Глэдис, хотя ей было прекрасно известно, что при одном взгляде на обычный прогулочный ялик у Дуга начинается морская болезнь. Но не объяснять же это Паркерам, к тому же в ее семье было как минимум два человека, которые морской болезнью не страдали. И она сама, и в особенности Сэм были очень не прочь посмотреть на красавицу яхту и, быть может, даже немного на ней прокатиться.

— А кто ее муж? — поинтересовалась она.

— Да ты наверняка тоже его знаешь. Это Пол Уорд, известный финансист и банкир.

Глэдис кивнула. За последние несколько лет портрет Уорда дважды появлялся на обложке «Тайме», к тому же она читала статьи о нем в «Уолл-стрит джорнэл». Полу Уорду было слегка за пятьдесят, однако выглядел он гораздо моложе. Почему-то Глэдис не связывала его имя с именем Седины Смит, но это было как раз неудивительно — известность одного не зависела от славы другого, поэтому человек, который не следил за светской хроникой, воспринимал их как две вполне самостоятельные фигуры.

— Мне очень хотелось бы познакомиться с ними, — честно призналась Глэдис и улыбнулась. — Похоже, у нас в Харвиче начинает оседать чуть ли не высшее общество — миллиардеры и финансисты, роскошные яхты, знаменитые писательницы… По сравнению с ними все остальные будут выглядеть серенькими воробышками.

— Ну, тебя-то никто не назовет серенькой, — ответил Дик, дружески обнимая ее. Он не только считал Глэдис весьма привлекательной и эффектной женщиной, но и разделял ее страсть к фотографии, хотя по сравнению с ней Дик был, конечно, просто любителем.

— Кстати, мне давно хотелось у тебя спросить… — добавил он. — Ты работала этой зимой? Какие новые репортажи ты сделала? Глэдис смущенно пожала плечами.

— Нет. После Гарлема я не сделала ничего, что стоило бы внимания.

Она рассказала, как сорвался корейский заказ.

— Да, жалко… — протянул Дик, внимательно выслушав ее. — Очень жалко. Я уверен, что ты сумела бы подать этот материал как никто другой.

— К сожалению, у меня не было возможности оставить детей на целый месяц, — заученно повторила Глэдис. — Кроме того, Дуг выходит из себя каждый раз, когда я заговариваю о работе. Он не хочет, чтобы я возвращалась к фотографии.

— Не понимаю… — пожал плечами Дик, оборачиваясь к Дженни в поисках поддержки, но его жена болтала с Сэмом и, казалось, ничего не слышала. — Ведь у тебя талант! Хоть он тебе и муж, но с его стороны просто преступление запереть тебя в четырех стенах и не давать заниматься делом.

— Очевидно, Дуг так не считает, — кротко ответила Глэдис и вымученно улыбнулась. — Кажется, он боится, что работа помешает мне выполнять мои материнские обязанности. Вряд ли он прав, но переубедить его…

Она снова взглянула на Дика, и по выражению ее глаз он понял, что эта тема для нее весьма и весьма болезненна.

— Пусть Дженни поговорит с ним об этом, — сказал он решительно. — Примерно пять лет назад я предложил ей уйти на пенсию, так она чуть меня не прибила, хотя мне просто казалось, что она слишком много работает. Ты ведь знаешь, что она не только преподает, но еще и практикует: в Центральной бостонской лечебнице ей поручают самые сложные операции. Честное слово, мы тогда чуть не развелись, и я дал себе слово, что не буду заговаривать об этом, пока Дженни не исполнится лет восемьдесят.

И он с любовью посмотрел на жену.

— Даже и не думай! — отозвалась Дженни, которая уловила последнюю часть разговора. — Не знаю, как насчет практической хирургии, но преподавать я буду до тех пор, пока мне не стукнет сто!

— С нее станется, — кивнул Дик и снова улыбнулся Глэдис. Он всегда получал истинное удовольствие, глядя на нее. Как естественна, как хороша собой! Глэдис, похоже, не отдавала себе отчета в том, какое впечатление она производит. Должно быть, подумал Дик, ей даже в голову не приходит, что, пока она смотрит на мир сквозь объектив своего фотоаппарата, мир смотрит на нее.