— Я бы удвоил количество для большей точности, — сказал мистер Клабб.

— ...не меньше, чем сотни раз, это уж точно, чтобы не показаться нескромным, я недооценил быстроту и ловкость этого лихого парня, и вместо того, чтобы опустить свое оружие в основание его шеи, я ударил его сбоку, а такая рана для по-настоящему агрессивного нападающего, который встречается один на двадцать человек, все равно что похлопывание пуховкой для пудры. Но все равно прыть я с него сбил, добрый знак для меня, что с годами он здоровьем поослаб. Потом, сэр, преимущество оказалось на моей стороне, и я ухватился за эту возможность с благодарностью в сердце. Я крутанул его, повалил на пол и прижал грудь коленкой к полу. В связи с произошедшим я хотел успокоить его на целый вечер, взяв секач и отмахнув ему одним ударом ладонь.

В девяносто девяти случаях из ста, сэр, отрезание руки выбивает из мужчины спесь. Он сразу успокоился. Это же шок, вы понимаете, от шока все успокаиваются. А из-за того, что культя кровоточила, как черт знает что, извините за мой язык, я сделал ему одолжение и прижег рану паровым утюгом, потому что он как раз был горячим, а если прижечь рану, то кровь течь перестает. Я хочу сказать, что проблема решена, и это факт.

— Это уже было доказано нами не менее тысячи раз, — сказал мистер Клабб.

— Шок — целительное средство, — сказал мистер Кафф. — Шок — это бальзам, как соленая морская вода для тела, но если переборщить с шоком или соленой водой, то человек отдаст Богу душу. После того как я прижег ему рану, мне показалось, что душа его и тело воссоединились и голосуют в надежде сесть на ближайший автобус на тот свет, как обычно его называют. — Он поднял вверх указательный палец и смотрел мне в глаза, запихивая вилкой в рот почки. — Это, сэр, процесс. А процесс не может взять и вот так закончиться. Поэтому были приняты все разумные меры предосторожности. Мистер Клабб и я имеем и всегда имели репутацию людей крайне осмотрительных во всех наших предприятиях.

— И всегда будем. — Мистер Клабб запил то, что было у него во рту, половиной стакана коньяка.

— Несмотря на то что процесс шел полным ходом, — сказал мистер Кафф, — левое запястье джентльмена крепко привязали к культе. Он снова был связан веревкой в области груди и в ногах, рот был заткнут кляпом, а кроме того, я не смог отказать себе в удовольствии и пару раз заехать ему молотком в висок, чтобы вырубить его до тех пор, пока мы не будем готовы им заняться, естественно, в том случае, если он не сядет в автобус. Я улучил момент, перевернул его на живот и наградил своего маленького солдатика, чем, надеюсь, не превысил своих полномочий, согласно нашей договоренности.

Он подарил мне взгляд чистейшей невинности.

— Продолжайте, — сказал я, — хотя, я думаю, вы должны предоставить мне какие-либо доказательства правдивости вашей истории.

— Сэр, — сказал мистер Клабб. Он согнулся так низко, что голова его скрылась под столом, и я услышал щелчок застежки. Снова появившись над поверхностью стола, мистер Клабб положил между нами предмет, завернутый в одно из полотенец, которые Маргарита покупала для Грин-Чимниз. — Если вам требуется подтверждение, сэр, вам, человеку, достигшему таких высот в бизнесе и знающему не понаслышке, что словам доверять нельзя, я без долгих размышлений предоставляю его вам, вот оно, завернутое, как подарок ко дню рождения, самое лучшее доказательство правдивости этой части нашей истории.

У меня не было никаких сомнений относительно природы трофея, лежащего передо мной, и потому я постарался внутренне успокоиться, прежде чем развернуть складки полотенца. Но несмотря на все приготовления, вид настоящего трофея подействовал на меня гораздо сильнее, чем я мог себе представить раньше, и в самом центре тошноты, поднимающейся во мне, я почувствовал первые слабые признаки просветления. Бедный человек, подумал я, бедное человечество.

Я снова сложил полотенце над клешневидным предметом и сказал:

— Спасибо. Я не имел в виду останков в качестве доказательства вашей правдивости.

— Прекрасно сказано, сэр, и мы ценим это. Люди вроде нас, честные во всем, выяснили, что люди, склонные к вранью, часто не могут понять правды. Лжецы отравляют наше существование. Но кроме того — такова уж природа нашего старого смешного мира, — без них мы остались бы без работы.

Мистер Кафф улыбнулся, глядя на люстру в грустном осознании мировых противоречий.

— Когда я перенес его на кровать, мистер Клабб бегал туда-сюда, собирая оставшиеся инструменты, чтобы они были под рукой.

— Когда вы говорите, что переместили его на кровать, — перебил я, — вы имеете в виду...

— То, что вы имеете в виду, может сильно отличаться от того, что имею в виду я, сэр, а мой образ мышления может оказаться проще вашего в связи с отсутствием литературного образования. Но помните о том, что в каждой гильдии есть свое наследие обычаев и традиций, которые не может игнорировать серьезный профессионал, свято оберегающий все, что ему дорого. Для людей нашего рода деятельности физическое наказание женщины неизбежно начинается с акта, ассоциирующегося в женском представлении с унижением самого низкого характера. По отношению к мужчинам это так же справедливо. Упустите этот шаг, и вы потеряете преимущества, которых уже никогда не сможете приобрести. Это основа, без которой не сможет стоять вся структура, а основа должна быть поставлена на место, даже если условия делают работу неприятной; это вам не пикник, уж поверьте мне.