– Но ты встретишься, негодяй, клянусь Богом! – проворчал Гуттор, лежа на спине поперек ямы.

– Уверен ли ты, что яма достаточна глубока и что они убились до смерти? – спросил Надод.

– Четырнадцать локтей глубины, Сборг, – отвечал мистер Тернепс. – Не разбиться тут нельзя.

– Поторапливайся же, – продолжал Надод. – Свети сюда фонарем. Я хочу удостовериться.

– Тише, Сборг, – предостерег его Боб. – Вы можете тут оступиться и упасть, как они. Позвольте, я поверну коромысло и открою люк.

– Открывай, да поскорей, мне до полуночи нужно поспеть в Вест-Энд.

– Мы слишком симметрично лежим, – торопливо прошептал Грундвиг. – Это может внушить подозрение. Ляжем так, как будто бы мы свалились один на другого, а Гуттор пусть ляжет сверху. Надод подумает, что богатырь окончательно нас задавил.

Едва они успели переменить свое положение, как в яму проник свет фонаря. Гуттор мельком успел заметить, что в правом углу каменная кладка сильно расселась от сырости.

На краю ямы стояли четыре человека: трактирщик Боб, Надод и те два разбойника, которых Сборг перед тем подозвал к себе в темноте. Все четверо с тревожным любопытством разглядывали Гуттора и его товарищей, лежавших на дне ямы. Те разыгрывали свою роль превосходно, и никому в голову не могло прийти, что они живы и только притворяются мертвыми.

– Ну, я думаю, что их дело кончено, – сказал Надод со вздохом облегчения. – Это нам дорого обошлось, но во всяком случае мы теперь обеспечены от того вреда, который они могли причинить нам в будущем.

– Они сразу же расшиблись до смерти, – заметил Боб, вполне поддаваясь на хитрость Грундвига. – Взгляните, гигант придавил собою тех двух, а сам ударился головой прямо о каменную стену.

– Хотелось бы мне удостовериться, не в обмороке ли он только, – продолжал Красноглазый.

– Я думаю, в яму можно на чем-нибудь спуститься, – заметил Дженкинс.

Гуттор вздрогнул всем телом. Оба товарища, лежавшие под ним, задрожали от страха.

– Спуститься никак нельзя, – отвечал Боб, – прежде для этого употреблялась лестница, но она уже давно никуда не годится.

Оба товарища Надода имели при себе оружие.

– Кто-нибудь из вас дайте мне свой пистолет, – обратился к ним Красноглазый.

Гуттор вздрогнул всем телом. Он знал, что бандит стреляет метко.

Надод взял поданный ему Дженкинсом великолепный вилькоксовский пистолет и тщательно осмотрел его.

– Свети мне, Боб, чтобы видна была голова гиганта. Вот увидите, как я снесу ему полчерепа.

Он стал медленно прицеливаться.

Руки богатыря, лежавшие на плечах Грундвига и Билля, тихо пожали эти плечи, и он произнес чуть слышным шепотом:

– Прощайте! Отомстите за меня!

Грянул выстрел.

Пуля, задев висок богатыря и ссадив на нем кожу, вонзилась в камень на вершок от его лица. От камня брызнули мелкие осколки и оцарапали щеки предполагаемого мертвеца. Гуттор не пошевельнулся.

– Этакий я неловкий! – вскричал Надод. – Впрочем, так всегда бывает, когда стреляешь из непривычного оружия. Этим пистолетом надобно целиться на вершок выше того места, в которое желаешь попасть, т.к. у него слишком сильна отдача. Дженкинс, заряди опять! На этот раз я уж не промахнусь… Хотя, впрочем, богатырь наш совершенно мертв, иначе выстрел заставил бы его очнуться. Если я и собираюсь стрелять, то только для того, чтобы загладить свой промах. Дженкинс, клади пороху поменьше. На таком коротком расстоянии достаточно половины заряда.

Грундвиг и Билль переживали ужасные минуты, сознавая, что их товарищ бесповоротно осужден на погибель, но сам Гуттор был спокоен, примирившись с неизбежностью смерти.

В эту решительную минуту вдруг начали медленно бить часы на дворце лондонского лорд-мэра. Надод принялся считать: раз, два, три…

Бой часов казался Биллю и Грундвигу похоронным звоном в честь их верного друга.

– Одиннадцать! – сказал Надод, когда часы кончили бить. – Мы больше не можем терять времени. Спрячь свой пистолет, Дженкинс, а ты, Боб, уйди на минутку. Я должен поговорить с этими господами об очень важных вещах и не хочу, чтобы ты слышал наш разговор. Не вздумай подслушать, иначе я попробую вторично пистолет милорда Рочестера уже на тебе самом. Ступай на улицу и жди нас там. Я тебе потом объясню, что ты должен сделать до прибытия коронера, который, разумеется, явится завтра утром на следствие.

Трактирщик ушел ворча.

Надод продолжал, обращаясь к товарищам:

– Слушайте меня внимательно, потому что, когда мы выйдем на улицу, разговаривать будет уже неудобно. Вот в чем дело. Вы сами лично были очевидцами смерти лорда Эксмута и знаете, что мы в этом случае хлопотали для его брата, адмирала Коллингвуда. Сегодня вечером адмирал должен отдать нам плату за кровь. Ему уже дано знать, что я явлюсь к нему в дом сегодня незадолго до полуночи, чтобы получить условленную сумму в обмен на два документа, которые целиком писаны его рукой и которых вполне достаточно для того, чтобы отправить его на виселицу. Адмирал Коллингвуд – человек, способный на всякую пакость. Он способен поставить меня в такое положение, что я вынужден буду отдать ему оба документа даром, без денег.