— Само собой разумеется. Так же, как не имею ни малейшего желания кончить свою жизнь на вертеле и жариться в соке бананов и груш.

— Есть тут, на этом берегу, какие-нибудь европейские поселения?

— Ни одного. Никому еще до сих пор не приходило в голову селиться в Бразилии, которая принадлежит нам по праву первооткрывателей с тех пор, как наш соотечественник Кабрал объявил ее португальским владением.

— Я слышал, будто испанцы завладели в Америке огромными территориями.

— Правда. Но испанские порты находятся очень далеко от нас, и нам нужно было бы пройти всю Южную Америку, чтобы достигнуть Перу.

— Это очень большое путешествие?

— Громадное. Пришлось бы идти многие тысячи миль через девственные леса, где обитают племена людоедов и всякого рода хищные звери. Я не чувствую в себе достаточно мужества, чтобы предпринять такое путешествие. Но я слышал о каких-то французских поселениях, которые должны находиться где-то на юге Бразилии, вблизи устья реки, называемой Ла-Плата. Надо бы нам попытаться пробраться туда.

— Это так же далеко?

— Я знаю, что эта река находится где-то на юге, но не могу тебе сказать, на каком расстоянии от нас.

— Ах, сеньор! Боюсь, что мы никогда не выберемся из этого леса и никогда больше не увидим ни нашей реки Тахо 3 , ни лица белого человека! — воскликнул Гарсиа, вздыхая.

— Не надо отчаиваться. Я знаю, что корабли, снаряженные гаврскими торговцами, много раз отправлялись к берегам Бразилии за грузом сандалового дерева. Кто знает, быть может, мы повстречаем какое-нибудь судно в этом заливе.

— В таком случае, сеньор, нам не надо удаляться от этого берега.

— Мы и не будем терять его из виду, мы будем часто совершать экскурсии на юг и на север этой великолепной бухты… Ну вот, и лягушки начали наконец уставать! Воспользуемся этим и отдохнем немного.

—А если какой-нибудь зверь, пользуясь нашим сном, подкрадется к нам?

— До сих пор мы еще не вплели здесь никаких других зверей, кроме лягушек и птиц. Кроме того, очень возможно, что те немногие мореплаватели, которые приближались к этим берегам, сильно преувеличили свирепость американских зверей. Положим шпаги под руку, а ружья будем держать между коленями и попробуем все-таки уснуть.

Они уселись поудобнее в углублении дерева, прижались друг к другу и действительно скоро уснули, несмотря на все свои страхи.

Лягушки, прокричавшие без умолку часа два, тоже начали затихать. По временам еще раздавался свист или ворчание, но затем все затихло, и в лесу воцарилась тишина.

Рано утром наши путники, проспавшие спокойно около четырех часов, были разбужены другим концертом, правда, менее оглушительным, который раздался в листве дерева, служившего им убежищем. Новыми музыкантами были крошечные попугайчики, с зелеными перышками и головкой цвета бирюзы. Они ни на минуту не переставали чирикать в течение нескольких часов.

— Вставай, Гарсиа! — крикнул Альваро, потягиваясь. — Солнце уже стоит высоко, до обеда еще далеко, а между тем аппетит мой заметно возрастает…

— Но где же мы найдем обед, сеньор? — спросил Гарсиа.

— Тут где-нибудь поблизости должен быть пруд или болото. Пойдем туда, откуда раздавалось пение лягушек и жаб. За неимением дичи удовольствуемся жареной рыбой.

Путешественники подкрепились несколькими плодами дерева pinha, переменили заряд ружей, опасаясь, что ночная сырость испортила порох, и, взвалив на себя бочонки, углубились в чащу деревьев.

В этом месте лес уже не был так густ, как там, где они проходили накануне. Тут росли гигантские деревья громадной толщины, пальмы вышиной более чем шестьдесят метров, принадлежавшие к роду восковых пальм, из ствола и листьев которых выделяется жирное вещество, служащее теперь для изготовления свечей. Но в те времена индейцы употребляли лишь плоды этого дерева, в изобилии растущего не только в бразильских лесах, но даже на высоте трех тысяч метров, поэтому встречающегося и в Кордильерах.

Альваро, не обращая внимания на красивые гигантские пальмы, польза которых была ему тогда совершенно неизвестна, шел вперед, занятый мыслями об обеде, который все еще оставался очень отдаленным. Почва под его ногами становилась все более сырой, мягкой, и скоро вместо пальм появились тростники громадной величины и болотные растения с красивыми пурпурными цветами, среди которых весело порхали бесчисленные птички, большие и маленькие, очаровательные колибри, поражающие своей красотой и миниатюрностью.

— Как они хороши! Посмотрите, сеньор Альваро, ведь они точно разукрашены драгоценными каменьями! — вскричал в восторге Гарсиа.

— Да, они восхитительны, но я бы предпочел попугая, — возразил Альваро, думавший об обеде.

— И они тут есть. Взгляните на это дерево.

— Вижу… А это что за отвратительные зверюги, которые шмыгают среди ветвей?

Это были огромные зеленые ящерицы, длиной около метра, которые обладали свойством менять цвет кожи, когда были раздражены, точь-в-точь как африканские хамелеоны. Несмотря на то что они ядовиты, хотя и не в такой степени, как змеи, мясо их употребляется в пищу; оно белое и сочное, как куриное мясо, и вкусом напоминает мясо лягушачих лапок, столь ценимое французской кухней.