Чуть поодаль стояли два ездозверя, худые и едва ли не загнанные, но сейчас они деловито жевали траву. Кто-то снял с них седла и стреножил.

Марк встал, и черно-золотой плащ — единственное, что его прикрывало, — упал. Он вновь коснулся лба, набрался смелости и надавил на рану пальцем. Но от раны, если не считать засохшую кровь, не осталось и следа.

У его ног зашевелилась Кристин; он взглянул вниз и увидел, что ее разбудило его движение. Она восхищенно распахнула глаза.

— Ты исцелился, — произнесла она таким тоном, словно ожидала подобного исхода, но он все же удивил ее и почти напугал.

— Да. — Марка тоже едва не напугало столь внезапно вернувшееся здоровье. Ему даже шевелиться не хотелось из опасения нарушить целительные чары. — Ты сделала это для меня.

— Марк. — Она словно попробовала его имя на вкус, выговаривая в первый раз. И задала вопрос, который Марку в тот момент совершенно не показался неуместным: — Ты любишь меня?

— Да. — Он ответил сразу, с четкой уверенностью. Ему даже думать не пришлось. Но потом он серьезно задумался и над вопросом, и над своим ответом. Опустился на колени рядом с Кристин, посмотрел на нее, прикоснулся с благоговейным трепетом, словно она сама была великим, истинным вопросом, требующим от него наилучшего ответа.

— Да, — повторил он. — Думаю, я люблю тебя больше собственной жизни — и даже если то, что с нами произошло, вызвано какими-то чарами, то это все равно так.

— А я люблю тебя больше жизни, — отозвалась она. Взяла его за руку, поцеловала и приложила к своей груди. — Я думала…

— О чем?

Она встряхнула головой, словно отгоняя какую-то мысль, и села рядом с ним.

— Я боялась, что мои чары тебя не спасут — а они были лучшим, что я могла для тебя сделать. И думала, что мы погибнем вместе.

Они посмотрели друг другу в глаза. Марк прервал недолгое молчание:

— Мне приснилось, что здесь, с нами, была Афродита.

Кристин по какой-то причине решила, что эти слова следует очень серьезно обдумать. Марка поразило, что они смотрят друг на друга точно двое детей, лишь начинающих познавать мир. А то, что они уже успели узнать, их потрясло. Ему прежде казалось, что он кое-что знает о мире, но, очевидно, еще большего он не знал. Но тут его вниманием овладели слова Кристин:

— Мне тоже приснилось, что она была здесь. И хотела убить нас одним мечом.

Марк уставился на нее, потом вскочил и обнаженный, не обращая внимания на утреннюю прохладу, бросился искать Ослепитель. Меч лежал рядом, на виду. Марк немедленно схватил его.

И застыл, глядя на рукоятку. Белый символ на ней уже не был глазом. То была открытая ладонь.

Кристин подошла, оперлась на его плечо — в определенном смысле этот контакт был столь же доверительным и интимным, как и любые предыдущие, — и прошептала:

— Это ведь Целитель?

— Она оставила его нам.

— И взяла в обмен Ослепитель.

Они уставились друг на друга с изумлением, граничащим с паникой. Марк принялся отчаянно обшаривать лагерь, но меч Воров исчез. Его встревожила мысль, что Целитель окажется бесполезным, если они натолкнутся на солдат Вилкаты.

Кристин уже натягивала через голову рубашку Марка. Та стала еще грязнее и зияла дырами.

— Нам надо ехать, — сказала она. — Спасибо Афродите, но она прихватила с собой нашу защиту.

Они очень быстро оделись и собрали вещи. Еще несколько секунд ушло, чтобы подготовить животных, и они отправились в путь.

Кристин показала направление:

— Тасавалта в той стороне. Если по дороге будем держать глаза открытыми, то найдем какие-нибудь фрукты. Пока мне удавалось собирать по пути достаточно еды, чтобы мы не умерли с голоду.

И местность, и растительность постепенно менялись по мере их продвижения. Лето тоже близилось к концу, созревало все больше диких фруктов. Кристин проявила себя специалистом в том, какие части и каких растений можно есть. В этом она разбиралась гораздо лучше Марка, особенно здесь, вблизи от родины. Он сказал ей об этом, одновременно мысленно изумляясь, что ему понадобилось столько времени, чтобы понять, насколько она красива.

— Меня обучали белой магии. Колдовство и чары должны были стать моей жизнью.

— Должны были?

— Теперь у меня другие планы на будущее. — Она неожиданно подъехала к нему, наклонилась и страстно поцеловала.

— До прошлой ночи ты была девственницей… да. Значит, ты была посвящена белой магии, верно? Или Эрдне.

По выражению ее лица он догадался, что это так.

— Кажется, я понял. Ты отдала мне то, что предназначалось Эрдне. — До него стало медленно доходить. — Вот почему Афродита пришла исцелить меня. Ее вызвала ты.