Птица, достаточно разумная, чтобы усвоить элементарную речь, проговорила:

— Черный и золотой, черный и золотой. Много-много.

— Тогда да пребудет Эрдне с моей дамой, — пробормотал сир Эндрю, вскакивая в седло и напряженно вглядываясь в хвост колонны: дама Йолди была в арьергарде. — И с нами тоже.

Он тут же окликнул верховых посыльных и велел им мчаться во весь опор и как можно скорее вызвать к арьергарду испытанных друзей, которые везли в фургоне Судьбоносец. Потом проверил, легко ли опускается забрало шлема, и стал выкрикивать новые приказы тем немногим подразделениям своей армии, кто мог его услышать, — разворачиваться и спешить на выручку арьергарду. Вместе с сиром Эндрю назад поскакал небольшой отряд — лишь чуть более многочисленный, чем горстка его телохранителей и друзей.

И Денис не только увидел, но и услышал, как выходит из ножен Щиторуб. До него донесся легендарный бухающий звук — пока еще редкий и негромкий, низкий и ожесточенный. Неумолимая магия меча Силы рвалась из него наружу, и не барабанным рокотом, от которого кровь стыла в жилах, а скорее грохотом неутомимого молотка, сколачивающего помост палача.

Сир Эндрю и его телохранители ускакали к арьергарду своей армии — точнее, к тому, что было ее арьергардом, и пеший Денис не мог даже надеяться, что угонится за ними.

И все же он изо всех сил заторопился следом, потому что иначе остался бы буквально в одиночестве. Он мог побежать и в другом направлении, но подумал, что вскоре оттуда хлынет вся оставшаяся армия сира Эндрю, и ему придется снова развернуться и присоединиться к ним, иначе его сочтут дезертиром.

Денис отставал от рыцаря и его спутников уже метров на сто, и это расстояние быстро увеличивалось, когда он, к своему удивлению, заметил неподалеку справа брошенную ярмарку с аттракционами, установленными, совершенно непонятно почему, в этой глуши. Балаганы и прилавки, аппараты для игр на ловкость и удачу — все было сломано. Тяжело дыша, Денис остановился рядом с ними. Похоже, владельцы всего этого добра сбежали, едва заслышав топот приближающейся армии, — а кто смог бы их за это винить?

Он еще видел вдалеке сира Эндрю и его телохранителей, когда в той же стороне и чуть впереди них раздался крик. Денис, отвернувшись от брошенных балаганов и фургонов, увидел солдат из арьергарда, бегущих к рыцарю и его свите, которые только что остановились на пригорке. Бегство выглядело как отчаянное отступление, хотя, насколько Денис мог заметить, солдаты не поддались панике полностью. Они пока не побросали оружие… И тут он увидел — то, что он принял за отступление, на самом деле было атакой. Солдаты арьергарда, сбежав вниз по склону холма и исступленно размахивая оружием, врезались в маленькую группу воинов сира Эндрю, спешившую к ним на выручку. Немедленно завязалась схватка, и многие неудачливые спасатели, захваченные врасплох, сразу рухнули на землю, обливаясь кровью.

— Обман! Колдовство! — отчаянно закричали ехавшие с сиром Эндрю.

Но то была вовсе не простенькая уловка с переодеванием в форму врага. Денис, машинально шагая в сторону схватки, приблизился уже настолько, что узнал среди атакующих даму Йолди — она тоже размахивала оружием и громко кричала. Дама Йолди прокладывала себе путь к пригорку, на котором отчаянно отбивались в полном окружении сир Эндрю и горстка его уцелевших телохранителей.

Верхом сир Эндрю мог бы попытаться прорвать кольцо пеших нападающих и спастись. Но он не мог или не хотел бежать, а вместо этого взывал к предавшим его солдатам, обращался к ним по именам, пытался ими командовать. Он удерживал позицию, а его телохранители не стали вырываться из кольца, пока этого не делал сир Эндрю.

Рокот Щиторуба нарастал, становясь громче и чаще, приобретая дерганый ритм. Меч уже описывал вокруг своего повелителя дугу из сверкающей стали и свежей крови. Ездозверь рыцаря пошатнулся и упал, подрубленный и пронзенный полудюжиной копий, но ни одно копье или меч не могли преодолеть защиту меча Силы и коснуться сира Эндрю.

Рыцарь, вывалившись из седла, покатился по земле, все еще держа обеими руками рукоять длинного меча. Даже когда сир Эндрю лежал, меч не переставал действовать, а когда тот вновь встал, то создалось впечатление, что сам меч поднял его на битву. Казалось, Щиторуб тянет его за собой, заставляет могучее тело рыцаря крушить врагов направо и налево, бросая в атаку всякий раз, когда кто-нибудь из атакующих, дрогнув, начинал отступать.

И все же те, кто еще час назад был его верным другом, наседали на него десятками, крича от ненависти и взывая к своему новому богу, Темному королю, чтобы тот укрепил их силы. Щиторуб разил их всех. Он разбивал оружие и кости, с одинаковой легкостью рассекая доспехи и плоть.

Денис, загипнотизированный этим зрелищем и уже не вполне контролируя свои поступки, подкрался еще чуть ближе. На поясе у него висел небольшой кинжал, но он не стал его доставать. Ему и в голову не приходило, что он может как-то повлиять на исход схватки, развернувшейся у него перед глазами.

Телохранители сира Эндрю, задавленные многократно превосходящими их числом фанатичными берсерками, уже пали все до единого, а обезумевшие нападающие рубили на куски их мертвые или умирающие тела. Но Щиторуб защищал того, кто его держал, испуская еще более громкие и частые звуки. Он работал, с ошеломляющей скоростью описывая сверкающую дугу. Работал эффективно, безразличный к тому, кого или что он поражает, какие вопли или слова выкрикивают те, кого он обезоружил или разрубил, и какое оружие направлено против него. Денис видел, как градом обломков разлетаются топоры, кинжалы, лезвия мечей, древки копий и стрелы, вперемешку с отрубленными конечностями и кусками доспехов. А вот этот круглый катящийся предмет только что был головой на чьих-то плечах.