– Ну что ж, Манфред, тогда будем считать, что нам действительно повезло, – сказал Маквей.

Реммер кивнул, сказал несколько слов по-немецки коренастому детективу, и тот вышел. Реммер запер за ним дверь.

– Мы с тобой расположимся тут, – сказал ему Маквей. – Нобл и Осборн займут вторую спальню.

Он подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру и посмотрел вниз, на Курфюрстендамм.

– Телефоны проверены? – Его глаза прощупывали темное пространство парка Тиргартен.

– Две линии. – Реммер закурил и снял кожаную куртку, под которой оказался обтянутый свитером мускулистый торс и старомодная наплечная кобура с очень большим револьвером.

Маквей тоже снял пиджак и посмотрел на Нобла.

– Айан, проверьте, нет ли чего нового насчет Лебрюна, ладно? Установлено, кто его застрелил? И как убийца пробрался в больницу? Какие новости о Каду – знает ли кто-нибудь, куда он скрылся, где находится сейчас? Мы должны точно знать, оказался он там случайно или…

Он повесил в шкаф пиджак и посмотрел на Осборна.

– Чувствуйте себя как дома, доктор. Какое-то время нам предстоит провести здесь.

Потом он пошел в ванную и ополоснул лицо и руки. На ходу вытираясь полотенцем, он вернулся в холл и обратился к Реммеру:

– Выясни, что это за церемония в Шарлоттенбургском дворце, что там затевается и кто приглашен. Надеюсь, твоим ребятам из Бад-Годесберга это по силам.

Осборн повернулся и ушел в другую комнату, изо всех сил стараясь не показывать нахлынувших на него мучительных сомнений. Он осмотрел спальню. Две кровати с двухцветными, фиолетово-синими покрывалами, маленький столик между ними. Два комода. Телевизор, отдельная ванная.

Маквей уже взялся за работу. Опытный стратег, он продумывал маневры своей маленькой армии, выступившей против целой империи. Осборна выставили в другую комнату, чтобы не путался под ногами. Маквей специально поселил его с Ноблом, чтобы не оставаться с ним наедине и не отвечать на вопросы, которые он может задать. Это хитро придумано. Маквею не придется давать Осборну объяснений, почему он не берет его на встречу с Шоллом. Его просто продержат в неизвестности до последней минуты, а потом Маквей подойдет к двери и скажет: «Извините, доктор, но теперь это дело полиции». Они пойдут к Шоллу, а Осборн останется сидеть в номере под охраной бдительных детективов.

Званый обед. Смокинги. Сто гостей. Только по приглашениям.

Реммер в одной рубашке сидел за маленьким столиком с чашкой кофе в одной руке и сигаретой – в другой. За последние полчаса оба телефона раскалились добела – непрерывно звонили оперативники из федеральной полиции, из штаб-квартиры военной разведки в Бад-Годесберге, наводившие справки о готовящемся в Шарлоттенбургском дворце торжестве.

Осборн наблюдал, как Маквей, сняв ботинки, в носках сосредоточенно вышагивает по комнате. Про себя он решил, что теперь он попытается использовать Маквея точно так же, как до сих пор Маквей использовал его, не открывая своих намерений и ни на минуту не выпуская из виду своих целей. Пока Осборну удалось, не пробудив подозрений в своих компаньонах, выяснить, что отель «Палас» входит в комплекс огромного, разместившего под своей крышей дорогие магазины и казино здания «Европа-Центр», выросшего в самом сердце Берлина. Тиргартен, раскинувшийся напротив, напоминает Центральный парк в Нью-Йорке, гигантский, пересеченный дорогами лесной массив в центре города.

Слыша разговоры, которые вели между собой по телефону полицейские, Осборн понял, что посты детективов в штатском разбросаны по всему отелю. Кроме тех двоих, что охраняли их номер, еще два детектива дежурили под лестницей, два – на крыше и два – в радиофицированной машине на стоянке. Реммер проверил, кто находится в шести номерах нового крыла, из которых просматривался их номер. В четырех из них жили японские туристы из Осаки, в двух – бизнесмены, приехавшие на выставку компьютерной техники. Один был из Мюнхена, второй – из Дисней-Уорлда (Орландо). Все были теми, за кого себя выдавали. Для обитателей номера 6132 это означало, что пока они в безопасности, даже если группа их уже выследила. Но лично для Осборна это означало совсем другое – что его шансы совершить самостоятельную вылазку или другие действия, не входящие в планы Маквея, близки к нулю.

– Торжество проводит шведская корпорация «Бергхаус труп», – сообщил Реммер, делая заметки на желтых листочках блокнота. Слева от него по второму телефону говорил Нобл, тоже торопливо царапая в блокноте. – Торжество состоится по поводу… – Реммер заглянул в свои записи, – выздоровления Элтона Карла Либаргера, промышленника из Цюриха, который в прошлом году в Сан-Франциско перенес инсульт, а теперь полностью поправился.

– А кто такой, черт возьми, этот Элтон Либаргер? – спросил Маквей.

Реммер пожал плечами.

– Никогда о нем не слышал. И о «Бергхаус груп» – тоже. Сейчас это выясняют, прорабатывается и список гостей.

Нобл повесил трубку и повернулся к ним.

– Каду прислал в мой офис шифрованное сообщение. Уверяет, что скрылся из больницы, опасаясь, что подкупленные полицейские пропустили убийцу Лебрюна в палату и что он может оказаться следующей жертвой. Выйдет на связь при первой возможности.

– Когда и откуда он связался с вашим офисом? – спросил Маквей.

– Около часа назад, из аэропорта Гетуик.

Из-за густого тумана самолет фон Хольдена приземлился в аэропорту Темпельхоф с опозданием на три часа, то есть в 6.35 вечера.

В 7.30 он вышел из такси на Шпандауэрдамм и перешел улицу, направляясь к Шарлоттенбургскому дворцу, еще неосвещенному и закрытому. В принципе ему следовало бы обойти всю территорию, проверить работу службы безопасности. Но Виктор Шевченко сегодня уже дважды делал обход, о чем он и доложил по дороге. А Виктору он доверил бы и свою собственную жизнь.