– В чем дело? – рявкнул Салеттл.

– Я…

– Ты что, заболел?

Чтобы избавиться от наваждения, фон Хольден тряхнул головой и глубоко вдохнул холодный воздух. Полосы исчезли: все прояснилось.

– Нет, – уверенно ответил он.

– Тогда отправляйся в Королевские апартаменты, как тебе велено.

8.57 вечера

Счищая пылинки с вечернего фрака Элтона Либаргера, Джоанна думала о своем песике, который сейчас летел где-то над Атлантическим океаном в Лос-Анджелес, где его подержат в собачьем приюте прямо в аэропорте, посадят в специальную будку и будут присматривать за ним, пока она не заберет его… В дверь громко постучали, и на пороге показались Эрик и Эдвард в сопровождении Реммера и Шнайдера. За их спинами маячили телохранители Либаргера в смокингах и еще двое в нарукавных повязках с эмблемой службы безопасности дворца.

– Дядя, – предупредительно сказал Эрик, – эти люди хотели бы поговорить с тобой минутку. Они из полиции.

– Guten Abend, – улыбнулся Либаргер, поглощенный процессом приема витаминов. Одну за другой он клал в рот пилюли и запивал их маленькими глотками воды.

– Извините за вторжение, герр Либаргер, – начал Реммер.

Вежливо улыбаясь, он окинул Либаргера быстрым цепким взглядом. Рост пять футов семь дюймов, а вес чуть более полутораста фунтов. В белоснежной крахмальной рубашке с отложными манжетами и белой бабочкой под воротником Либаргер производил самое благоприятное впечатление. Он выглядел так, как и должен выглядеть одетый соответственно торжественному случаю вполне здоровый человек лет пятидесяти, которому предстоит выступить перед весьма почтенной аудиторией.

Либаргер покончил с витаминами и повернулся.

– Джоанна, будь добра…

Джоанна помогла ему надеть фрак. Реммер сразу вспомнил эту женщину – в досье ФБР она значилась как лечащий врач Либаргера, Джоанна Марш из Таоса, Нью-Мексико. Он надеялся встретить здесь еще одного человека, зафиксированного видеокамерой, – спецназовца, которого Осборн опознал, когда тот выходил из «БМВ», – но его в комнате не оказалось.

– Что именно вам нужно? – спросил Эрик. – Моему дяде вот-вот предстоит очень ответственное выступление.

Реммер двинулся в центр комнаты, намеренно отвлекая на себя внимание Эрика, Эдварда и телохранителей, в то время как Шнайдер, отступив на шаг, незаметно осмотрелся и скользнул в ванную. Мгновение спустя он снова был в комнате.

– Мы получили информацию о том, что личная безопасность мистера Либаргера под угрозой, – произнес Реммер.

– Что вы имеете в виду?! – встрепенулся Эрик.

Реммер улыбнулся и успокаивающе поднял руку.

– Теперь я вижу, что это ошибка. Все в порядке. Простите, что потревожил вас, джентльмены.

Направляясь к выходу, Реммер взглянул на Джоанну и подумал: «Интересно, насколько она информирована и вовлечена во все это?»

– Спокойной ночи, – учтиво произнес Реммер, и они со Шнайдером удалились.

9.00 вечера

Шолл молча смотрел на Маквея. В комнате было тепло, и мазь на лице детектива начала таять, обнажая безобразные ожоги.

Только что Луис Гёц посоветовал Шоллу молчать как рыба до появления адвокатов, а Маквей на это заметил, что, хотя Шолл и вправе так поступать, отказ сотрудничать с полицией может сказаться на решении судьи выпустить его под залог.

– Я уж не говорю, – задумчиво добавил он, – о всяческих кривотолках, которых не избежать, как только средства массовой информации пронюхают, что столь известный человек, как Эрвин Шолл, арестован по подозрению в заказном убийстве и подлежит высылке в США.

– Что за чушь вы несете? – взвился Гёц. – Да уж одно то, что мистер Шолл ради вас оставил своих гостей, свидетельствует о его добровольном сотрудничестве с полицией!

– Если не кипятиться, можно все очень скоро закончить и разойтись, – тихо обратился Маквей к Шоллу, не обращая внимания на Гёца. – Поверьте, эта процедура мне так же неприятна, как и вам. Притом ожоги причиняют мне боль, а вам, как я понимаю, хочется вернуться к гостям.

Шолл согласился на встречу скорее из любопытства, чем из страха перед арестом. Он тотчас сообщил о случившемся Дортмунду, велев ему связаться с немецкими адвокатами, вышел из Золотого Зала через боковую дверь и начал спускаться по лестнице. Взволнованный Салеттл бросился следом за ним и, догнав, стал расспрашивать, куда он направляется, покинув гостей в такой момент – ведь уже без десяти девять, до начала выступления Либаргера остается всего двадцать пять минут.

– У меня совсем коротенькое свидание с одним полицейским, которого, по-видимому, как сказал бы Шекспир, «не берет ни меч, ни стрела», – надменно улыбнулся Шолл. – Времени у меня достаточно, мой милый доктор, даже с лихвой.

Импозантный загорелый Шолл в безупречно сшитом смокинге чрезвычайно любезно поздоровался с Маквеем и еще того любезнее с Осборном. Он был весь внимание и отвечал на вопросы охотно и искренне, хотя они явно озадачивали его. Шолла даже не вывело из себя и напоминание Маквея о его правах американского гражданина.

– Ну что ж, – вздохнул Маквей, – давайте вернемся к этому еще раз. Отец доктора Осборна был убит в Бостоне двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят шестого года человеком по имени Альберт Мерримэн, профессиональным убийцей. Неделю назад доктор Осборн нашел этого Мерримэна в Париже. Тот признался во всем и сказал, что нанимали его вы. Вы же утверждаете, что никогда не слышали об Альберте Мерримэне.