– Ладно, извините. Я вовсе не хотел на вас кидаться. Сорвался из-за того, что узнал об убийстве. Это меня буквально потрясло… До сих пор не могу опомниться.

– Скажите хотя бы, выполнил ли господин Пакар ваше задание?

Осборн молчал. Как отвечать? Что, черт побери, ему надо? Знают они о Канараке или нет? Что будет, если ответить утвердительно? Если сказать «нет», то можно и попасться.

– Так выполнил или не выполнил?

– Выполнил, – решился Осборн.

Маквей внимательно посмотрел на него, допил виски. Подержал немного пустой стакан, словно не зная, куда его поставить, а потом внезапно впился в Осборна взглядом.

– Знаете ли вы человека по имени Петер Хосбах?

– Нет.

– А Джона Корделла?

– Тоже не знаю. – Осборн терялся в догадках, не понимая, куда клонит Маквей.

– А Фридриха Рустова? – Маквей закинул ногу на ногу. Осборн увидел полоску белой, безволосой кожи между краем брюк и носками.

– Нет, такого я тоже не знаю. Это что, подозреваемые?

– Это люди, пропавшие без вести.

– Нет, их имена мне ничего не говорят.

– Ни одно из них?

– Нет, ни одно.

Хосбах был немцем, Корделл англичанином, а Рустов бельгийцем. Все трое были обезглавлены. Маквей мысленно занес в свой мозговой компьютер, что Осборн даже не дрогнул, услышав эти имена. Фактор узнавания – ноль. Разумеется, не исключено, что Осборн – незаурядный актер или прирожденный лжец. Врачи ведь часто лгут, если считают, что так лучше для пациента.

– Что ж, мир велик, всякие совпадения бывают, – сказал Маквей. – В том и состоит моя работа, чтобы тянуть ниточки, распутывать клубки.

Слегка наклонившись, Маквей поставил бокал на столик. Там лежало два брелка с ключами: один от номера, второй – от автомобиля. На цепочке эмблема, геральдический лев компании «Пежо».

– Спасибо, что уделили мне время, доктор. И извините за беспокойство.

– Ничего-ничего, – ответил Осборн, стараясь не выказать облегчения от окончания беседы. Слава Богу, речь шла о рутинной проверке. Маквей помогает французским коллегам, не более того.

Детектив задержался у дверей, уже нажав на ручку. Быстро обернулся, спросив:

– Третьего октября вы были в Лондоне. Так?

Осборн ошеломленно переспросил:

– Что?

– В прошлый… – Маквей вынул из бумажника пластмассовый календарик, – в прошлый понедельник.

– Я вас не понимаю.

– Так вы были в Лондоне?

– Да, но…

– Зачем?

– Я… Я возвращался с медицинского конгресса в Женеве…

Пол с трудом подбирал слова. Откуда Маквей знает про Лондон? Какое это имеет отношение к Жану Пакару и пропавшим без вести?

– Сколько времени вы там пробыли?

Осборн медлил с ответом. К чему этот тип клонит? Чего добивается?

– Не понимаю, какое это имеет значение, – проговорил он наконец как можно более твердым тоном.

– Просто ответьте, и все. Такая уж у меня работа – задавать вопросы.

Он не отстанет, пока не услышит ответа, решил Пол и сдался:

– Я пробыл в Лондоне полтора дня.

– Вы остановились в отеле «Коннот», так?

– Да.

По спине Пола сбежала струйка пота. Маквей уже не казался ему похожим на провинциального дедушку.

– Чем вы занимались в Лондоне?

Тут Осборн побагровел от гнева. Его явно пытались загнать в угол, но с какой целью? Наверное, они все-таки разнюхали про Канарака. Полицейский хочет заставить его проболтаться. Черта с два! Пусть разговор о Канараке заводит сам Маквей.

– Детектив, то, чем я занимался в Лондоне, – мое личное дело. Вас это не касается.

– Послушайте, Пол, – невозмутимо отозвался Маквей, – я не намерен совать нос в вашу личную жизнь. Но я расследую дело о пропавших людях. И вы не единственный, с кем мне приходится беседовать. Просто расскажите мне, чем вы были заняты в Лондоне, и все.

– Пожалуй, я лучше вызову адвоката.

– Если в этом есть необходимость, вызывайте. Вот телефон.

Осборн отвел глаза.

– Я прилетел в Лондон в субботу после полудня. Вечером был в театре. Потом вдруг почувствовал, что заболеваю. Вернулся в отель и до утра понедельника валялся в номере.

– В ночь с субботы на воскресенье и весь воскресный день, так?

– Да.

– И из номера не отлучались?

– Нет.

– Еду в номер заказывали?

– Нет. Вы знаете, что такое скоротечный грипп? Лихорадка, озноб, понос и антиперисталсис. Последнее слово на нормальном языке означает рвота. Так что заказывать в номер еду и напитки как-то не тянуло.

– Вы были один?

– Да, – без колебаний ответил Пол.

– И вас в тот день никто не видел?

– Никто.

Маквей выдержал паузу и тихо спросил:

– Доктор Осборн, зачем вы мне врете?

Сегодня вечер четверга. Накануне, перед тем, как вылететь в Париж, Маквей попросил комиссара Нобла проверить, что делал Осборн в отеле. Комиссар позвонил утром и сообщил следующее. Пол Осборн прибыл в гостиницу «Коннот» в субботу днем, съехал в понедельник утром. Записался под собственным именем, в номер поднялся один, но вскоре к нему присоединилась дама.