На черно-белой эмблеме лос-анджелесской полиции девиз – «Служить и защищать». Сколько шуток отпускалось по этому поводу. Что такое «служить» – по-собачьи, что ли? Но зато слово «защищать» вопросов ни у кого не вызывало. И Маквей умел это делать. Если произошел сбой и кто-то пострадал, то виновата в этом не полиция, а лично ты. И Маквею в таких случаях было по-настоящему больно. Он не говорил об этом никому – лишь самому себе, за бутылкой. И высокие идеалы тут ни при чем. Маквей раз и навсегда забыл обо всяких идеалах, как только впервые увидел труп с изуродованным лицом. Проколы в работе полиции стоят слишком дорого. Мишель Канарак и ее родственники – не сломавшийся видеомагнитофон, который можно починить. Жильцы дома Агнес Демблон – не севший аккумулятор. Полиция работает с людьми, и если произойдет ошибка, ее уже не поправишь.

– Кофе? – спросил Маквей, кивнув на термос.

– Да.

– Черный, пожалуйста. Как сегодняшний день.

В полдесятого в парк прибыла бригада экспертов, которые сняли слепок со следа шины и прочесали парк потщательнее.

Без четверти одиннадцать Маквей и Лебрюн отправились в лабораторию за результатом. Лаборантка сушила гипсовый слепок феном для волос. Пять минут этой несложной процедуры, и можно получить отпечаток протектора.

Затем последовало изучение типов и моделей шин. Через пятнадцать минут было установлено, что шина изготовлена итальянской компанией «Пирелли», модель P205/70R14, предназначена для колеса с ободом четырнадцать на пять с половиной дюймов. Завтра утром должен был приехать эксперт фирмы, чтобы дать более точные сведения.

На обратном пути Маквей спросил про зубочистку.

– Это займет больше времени, – сказал Лебрюн, – результат будет завтра, а то и послезавтра. Честно говоря, сомневаюсь, что это нам пригодится.

– Пригодится, если повезет. На зубочистке могут быть микрочастицы крови. А может быть, у него есть какое-нибудь заболевание, связанное со слюнным трактом. Нам нужна хоть какая-то зацепка.

– Но мы даже не знаем, он ли выбросил зубочистку. Может, это был Мерримэн, Осборн или вообще кто-то посторонний.

– Если кто-то посторонний, значит, у нас, возможно, есть свидетель.

– Я об этом не подумал. Но идея мне нравится. В этот момент и вошел полицейский с донесением из Марселя.

Маквей залпом выпил кофе и принялся расхаживать по комнате. На доске для объявлений была прикреплена страница «Фигаро» с фотографией Левиня и подробным интервью. Детектив сердито ткнул пальцем в газету.

– Что-то не пойму я этого типа. То он не хочет, чтобы его имя попало в прессу, то вдруг сам проявляет такую прыть. Взял и сообщил всему свету, что свидетель убийства жив.

Он отвернулся, поскреб в затылке.

– Плохи наши дела, Лебрюн. Вы вспомните, что мы не смогли найти Мишель Канарак, а убийца смог. Откуда он знал, что она в Марселе? Как он ее там разыскал?

Лебрюн сжал пальцы в кулак.

– Вы думаете об Интерполе? Тот, кто выследил Мерримэна, мог выйти и на его вдову.

– Да, именно это я и имел в виду.

Инспектор отставил чашку, зажег сигарету и посмотрел на часы.

– Чтобы вы знали, я сегодня беру отгул. Хочу съездить в Лион, развеяться. Никто об этом не знает, даже жена.

– Не понимаю, – нахмурился Маквей. – Вы что же, думаете, все так просто? Приедете, зададите пару вопросов, и нехороший человек сразу скажет: «Вот он я, берите меня»? Лучше уж созвать пресс-конференцию.

– Друг мой, – улыбнулся француз, – я же не говорил, что еду в штаб-квартиру Интерпола. Просто хочу поужинать с одним старым другом.

– Так-так, – кивнул Маквей.

– Группа «Д», которой поручено расследование дела об обезглавленных трупах, подчиняется второму отделу Интерпола. Это отдел, занимающийся сбором и аналитической обработкой информации. Улавливаете? Интересующий нас человек наверняка является одним из сотрудников отдела, и не исключено – одним из высокопоставленных. В Интерполе есть и первый отдел, в компетенцию которого входят общее управление, кадровые вопросы, финансирование, материальное обеспечение и прочее, и прочее. Среди «прочего» существует и подотдел безопасности, отвечающий за все, что происходит в организации. Начальнику этого подотдела совсем нетрудно установить, кто именно послал запрос на досье Мерримэна.

И Лебрюн улыбнулся, весьма собой довольный. Но Маквей все еще был настроен скептически.

– Не сочтите меня безнадежным занудой, mon ami, но представьте себе, что запрос послал именно тот старый друг, с которым вы собираетесь поужинать? Ведь для них было крайне важно, чтобы информация о Мерримэне попала к вам как можно позднее. Они должны были успеть разыскать его и убрать. Вы все еще считаете, что они не способны пойти на убийство полицейского? Прочтите-ка еще раз донесение из Марселя.

– О, как убедительны ваши доводы, – засмеялся Лебрюн, гася сигарету. – Ценю вашу заботу, дружище. При иных обстоятельствах я признал бы свою неправоту. Но не думаю, что шеф службы безопасности, мой очень старый друг, захочет причинить мне зло. Как-никак я довожусь ему старшим братом.

Новый темно-зеленый «форд-сьерра» с шинами «пирелли P205/70R14» медленно выехал на набережную Битюн, проследовал мимо дома № 18 и припарковался у моста Сюлли, сразу за белым «ягуаром». Дверь открылась, вышел мужчина высокого роста. День выдался теплый, но мужчина все равно был в перчатках – желтых, тонких, похожих на хирургические.