— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Димитрий, легонько похлопав его по плечу.

Раздался длинный свисток, на этот раз безо всякого намека на мелодию, поскольку Джон Майна находился где-то поблизости и мог заявиться в кабину машиниста и устроить выволочку за напрасный расход пара. Он был ярым поборником экономии, и искоренение обычая воспроизводить мелодии паровозными свистками стало его навязчивой идеей.

Наконец состав втянулся на станцию, прозвучал удар колокола, зашипела струя пара, и вагоны остановились.

Подошел небольшой отряд, вытянулся в струнку и взял на караул. Распахнулась дверь вагона; молодые штабные офицеры принялись энергично отталкивать друг друга локтями, пытаясь оказаться поближе к генералу при выходе на платформу. Готорн оглянулся через плечо, и одного его взгляда было достаточно, чтобы прекратить толчею. Заиграл оркестр, тяжело бухнули громадные барабаны, несколько труб, одна из которых звучала совершенно невпопад, после недолгого вступления перешли сразу к «Привету вождю». Винсент немного напрягся при виде своего тестя, выходящего из громадного шатра, стоявшего за помещением станции. Готорн спрыгнул с подножки к ожидавшей его группе пехотных офицеров. Пройдя несколько шагов, он повернулся отдать честь флагу Республики Русь, потом двинулся дальше вдоль строя встречающих. Калин торопливо шагал навстречу, протягивая ему левую руку.

Стремление походить на Линкольна еще не пропало — высокий цилиндр, бакенбарды, поношенный черный сюртук и те же темные глаза, выдававшие печальную истину, скрытую веселой усмешкой. Существовали, однако, два важных отличия Калина от его героя — он был по меньшей мере на фут ниже, да еще пустой правый рукав был пришпилен к плечу.

— Мой мальчик, как я рад снова тебя видеть! — воскликнул Калин, пожал протянутую руку и сгреб Винсента в объятия, звонко целуя в обе щеки.

Винсент уже давно отчаялся втолковать ему особенности официального президентского и военного протокола.

— Как Таня и дети?

— Посылают вам привет, — негромко ответил Винсент.

Калин заглянул в глаза Готорна. В последнем письме Таня жаловалась на отдаление Винсента, чуть ли не уход из семьи, и, читая между строк, старый крестьянин понял, что это означает пустующую ночь за ночью кровать, пьянство, приступы гнева, молчание и невнимание к детям. Но теперь было не время говорить об этом.

Калин обнял Винсента за плечи и повел обратно к шатру. На ходу они осмотрели ряды выстроившихся для встречи солдат.

Борис Иванович! Как твоя рука? — внезапно воскликнул Калин.

Он оставил Готорна и устремился к высоченному солдату с бородой почти до пояса. Похожий на медведя вояка расплылся в улыбке.

— Зажила, спасибо Святой Ольге, которой каждую ночь молилась моя жена.

— Покажи-ка, как она двигается, — сказал Калин, без колебаний выхватив мушкет из его рук.

Солдат поднял и опустил руку. В движении чувствовалась некоторая скованность, которую он постарался скрыть. Калин оглянулся на Винсента.

— Все это мои старые друзья, — произнес он, как бы представляя строй встречающих старшему по званию. — Это 8-й Суздальский полк. Я знаком с ними много лет, мы обычно встречались в кабачке Бориса, когда мне удавалось улизнуть из боярского терема, чтобы пропустить стаканчик.

Винсент только молча наклонил голову в знак приветствия.

— Хорошо, очень хорошо, — продолжал Калин, глядя на Бориса и возвращая ему мушкет. — Передай привет и наилучшие пожелания жене. Когда вернемся в Суздаль, первая выпивка в твоем кабачке за мной.

— Слушаюсь, сэр, — благодушно улыбнулся старый солдат.

— Черт побери, — неожиданно разозлился Калин. — Я такой же крестьянин, как и ты. Мышка, которая стала президентом, а не какой-нибудь боярин, не забывай об этом. Так что не советую величать меня сэром. — Он погрозил пальцем под самым носом солдата.

Винсент ждал, стараясь не показывать своего раздражения при виде такой фамильярности со стороны Калина, так как знал, что эти двое дружат много лет.

Кроме того, наплевательское отношение к протоколу было вполне в духе старины Эйба.

Солдаты рассмеялись, некоторые из них опустили мушкеты и были уже готовы смешать строй и принять участие в разговоре с Калином, который явно наслаждался моментом. Готорн резко кашлянул и сурово взглянул на бойцов. Они сейчас же подтянулись и уставились прямо перед собой. Калин посмотрел на Винсента и кивнул.

— Мой зять напоминает, что нам предстоит еще одна встреча. Я постараюсь найти вас вечером, чтобы посидеть и спокойно вспомнить былое, наш кабачок и эту... как ее там звали...

— Светлана, — шепотом подсказал один из солдат, а все остальные потихоньку захихикали.