— Ты и вправду так считаешь?

Застигнутый врасплох, Тамука немного поколебался, потом протянул руку и дотронулся до плеча Хулагара.

— Конечно, — улыбнулся он сквозь навернувшиеся слезы. — Там ты снова станешь молодым, как в те далекие дни, о которых ты мне рассказывал. Я помню тот случай, когда ты ради спасения Джубади зарезал свою первую лошадь. Она тоже ждет тебя там вместе с Джубади. Вы вдвоем будете скакать и беспечно смеяться в компании ваших предков. Вы будете гнать своих врагов и слушать их стенания, а потом отдыхать у костра, есть, веселиться и петь песни. Этот мир всего лишь бледная тень того, что ждет тебя, мой друг.

Хулагар вздохнул и посмотрел в глаза Тамуке.

— Я знаю, что ты сделал, — печально прошептал он. — А прошлой ночью, когда я в последний раз путешествовал с духом «ту», я заглянул в твое сердце и узнал, что ты замышляешь. Это печалит меня больше всего.

Тамука промолчал.

— Вука не годится в правители, — продолжал Хулагар. — Если бы был другой наследник, я бы просил тебя собрать совет племен и убедить их убить его. Но другого наследника нет, и он должен править, пока у него не появится сын.

— Его семя не имеет силы, — прошептал Тамука. — У него было множество наложниц, но ни одна из них не родила. Примерно то же самое было с его отцом, к тридцати годам он имел всего троих сыновей.

Тамука кивнул в сторону Джубади и внутренне содрогнулся от страха, что дух покойного может услышать его слова.

— Могут быть и другие способы, — ответил Хулагар. — Мы оба знаем о них. Но до тех пор Вука должен оставаться кар-картом.

Тамука промолчал. Если возникнет необходимость, его обязанностью будет оплодотворить одну из наложниц Вуки, чтобы произвести на свет наследника. Мысль о том, что впоследствии Вука будет считать этого ребенка своим, показалась ему омерзительной. Тамука быстро оглянулся назад, задумавшись, не Хулагар ли является настоящим отцом наследника. Нет, это невозможно — такая пустышка не могла произойти от столь благородной крови. Но что тогда означали слова о крови Джубади?

— Я знаю, что творится сейчас в твоем сердце, знаю, что собираешься сделать и что, возможно, уже происходит с Вукой, — холодно произнес Хулагар. — Это тревожит мой дух не меньше, чем то, что уже случилось. — Хулагар молча указал на останки Джубади. — Я сам выбрал тебя своим преемником. — Хулагар помедлил, но все же продолжил. — Сейчас я жалею об этом, но уже поздно что-то предпринимать.

Тамука выслушал своего наставника без гнева, он почувствовал только боль.

— Даже его гибель внушает мне подозрения, — сказал Хулагар.

Тамука не мог больше выносить взгляда своего товарища и опустил голову.

— То, что происходит в этом мире, может произойти и в другом, — наконец ответил он. — Помолись там, чтобы никогда духи скота не вторглись в царство наших предков ради охоты за ними.

— Чему быть, того не миновать, — грустно ответил Хулагар. — Возможно, я принадлежу к последнему поколению, которое еще знало радость бесконечного странствия по степям этого мира. Если настал конец всему, значит, так решила судьба.

Некоторое время они постояли молча.

— Пора прощаться, — наконец решился Хулагар. Тамука поднял голову и увидел печальную улыбку на лице старика.

— Я ухожу вслед за своим другом, — сказал Хулагар. — А ты, щитоносец Тамука, надеюсь, выполнишь свой долг хранителя, и когда придет твой черед вступить на погребальный костер, я тоже смогу встретить тебя по-дружески.

Хулагар обнял Тамуку за плечи, и щитоносец нового кар-карта почувствовал, что силы покидают его, а на глазах появляются слезы.

— Будем надеяться, что ты с радостью встретишь меня в потустороннем мире, свободном от скота. Я готов пожертвовать даже нашей дружбой, лишь бы сделать это для тебя.

Последние слова Тамука прошептал так тихо, что даже Хулагар не смог их услышать.

Хулагар отпустил плечи Тамуки, шагнул к погребальному костру и присел на корточки в ногах своего кар-карта.

Тамука низко поклонился и, роняя слезы на каменный пол, направился к Саргу. Шаман обернулся и кивнул. Двенадцать стражников спустились в могилу по одному из четырех мощеных наклонных проходов, ведущих на поверхность кургана. Двое из них привели с собой скакуна Джубади. Конь ржал и упирался на спуске, но воины все же поставили его рядом с. погребальным костром. Один из них подошел и быстрым движением перерезал коню горло. Животное рухнуло на пол, кровь сильной струей окропила камни. Затем воины подошли к немым стражам, доставившим тело Джубади в могилу, быстро привязали их к столбам, вбитым вокруг костра, и тоже перерезали их глотки. Те беззвучно склонились вперед и умерли так же беззвучно, как и жили.

После этого Сарг обернулся к Вуке, и к нему приблизились два воина с лампой. Вука принял лампу и подошел к знамени Джубади, установленному возле головы покойного.

— Уходи, дух отца моего, уходи к своим предкам.

Вука поднес огонь к краю знамени, и пламя лизнуло черную ткань. Тамука не сводил глаз с Хулагара. В его памяти пронеслись видения недавних событий в Суздале. Вука нагнулся и поджег лучину в основании костра. Раздалось потрескивание горящего дерева, эхом отразившееся от в каменных стен могилы. Вука вылил остатки масла в огонь, бросил туда же лампу и, не оглядываясь, стал подниматься по ступеням. За ним последовали воины и Сарг.