Баррисс говорила о возможностях… Могло ли так случиться, что конфликт оказался вызван этим словом? Неужели счастье Анакина — это счастье быть рыцарем? Согласие — возможно. Огромная значимость — несомненно. Но что касается счастья… Можно ли сказать, что вся моя жизнь — это одно огромное счастье? Хватит размышлять о смысле жизни, оборвала себя наконец Луминара. Прямо перед носом имеется масса неотложных неразрешенных дел. И они заключаются вовсе не в проблеме удовлетворения любопытства Баррисс, изучения внутреннего мира Анакина Скайвокера или разрешения трудностей Республики. Нет, первоочередной задачей на данный момент является необходимость хорошего ночного сна в отсутствие удобной кровати. Повернувшись на бок, Луминара натянула термоодеяло на шею, закрыла глаза и позволила себе отправиться на волнах блаженного сна далеко-далеко, где джедаи хотя бы на некоторое время были лишены всех возложенных на них обязательств.

Управляющий, конечно, был поражен, но совсем не растроган и не воодушевлен. Очередной план боссбана Соергга был хорош, но его реализация ставилась под еще большее сомнение, чем все предыдущие. По этой причине Огомоор не стал облегченно вздыхать и говорить, что на сей раз их затея просто обречена на успех — все зависело от реакции кочевников алвари и степени проявления их природной надменности.

На этот раз Огомоор решил не рисковать собственной шеей, но один из эпизодов плана понравился управляющему настолько, что ему захотелось прыгать и аплодировать — если не физически, то уж мысленно это точно. Основное преимущество затеи заключалось в том, что большая часть всех событий должна была разворачиваться в течение одной-единственной ночи. Советниками оказались абсолютно посторонние существа, и Огомоору больше ничего не оставалось, как идти вслед за ними.

Если дельце выгорит, то Соергг получит все столь желанные призы, снизив риск для собственной персоны до минимума: в том-то и заключалось изящество плана. Когда же истина выйдет в свет, то раскол между жителями городов и кочевниками равнин еще более усилится, а согласие и перемирие окажутся непозволительной роскошью. Соергг рассудил, что теперь-то никто и ничто не сможет удержать Ансион в составе Республики; что же касается грядущих за этим последствий, то они-то как раз и были на руку грязным хаттским интрижкам.

В отношении Огомоора все было просто: политическое будущее Ансиона его совсем не интересовало. Значимость грядущих событий измерялась только лишь суммой полученного им гонорара.

И если наконец счастье им улыбнется, то проблему со злосчастными джедаями можно будет решить через одну-две недели.

Водная гладь была широкой, глубокой и очень чистой, но в глазах Луминары подобная картина не представляла собой никакой опасности. Покачиваясь в седле своего животного, которое шло на одном уровне с суубатаром женщины-джедая, Киакхта позволил ему зачерпнуть огромной пастью несколько пучков водорослей-цеки, а также парочку грызунов под названием колеаки и тщательно их пережевать. Кости последних жертв весело захрустели, а суубатар дико заржал.

— Река Торосогт, — гордо объявил Киакхта. — Мы преодолели хорошее расстояние. Стоит только перебраться на противоположный берег, как под ногами появится земля алвари. Здесь нет места ни городам, ни критиканству, ни мелочному высокомерному Сообществу.

— Как долго нам еще добираться до Борокии? — спросила его Луминара.

Черные зрачки алвари будто бы впились в лицо женщины. Наконец он произнес:

— Этого не способен сказать никто. Дело в том, что Борокии привыкли мигрировать в своем ареале, и где они находятся сейчас, определить просто невозможно.

— Жаль, что мы не можем отправить на поиски дроида-разведчика в сопровождении воздушного охотника, — пробормотал Анакин, подозрительно осматривая окрестности.

Киакхта блеснул острыми зубами.

— Алвари придерживаются традиционного образа жизни, но они открыты для всех новшеств науки и техники, которые не противоречат религии. По этой причине кочевники стараются добывать самые передовые образцы стрелкового оружия. И стоит только появиться в воздухе неопознанному летающему объекту, как в дело моментально вступает артиллерия.

— Понятно, — Анакин принял объяснение алвари безо всяких возражений.

Когда же, подумал он про себя, я научусь видеть несколько больше тех очевидных вещей, которые бросаются в глаза? Ведь именно этот недостаток способен помешать мне стать настоящим джедаем!

Перебравшись на противоположный берег, отряд вновь бросился вперед; животное Киакхты, ужасно довольное неожиданной добычей, с радостным ржаньем перемалывало во рту остатки костей попавшегося зверька.

— Пока мы не начали вести переговоры, у меня уже родилось в мозгу несколько вопросов. Каким образом эмиссары Сообщества смогут вести диалог с алвари, если они беспрерывно перемещаются с одного места на другое? В дело вступают те традиционные права кочевников, которые республиканские законы призваны ограничить. Нет ничего удивительного, что города объединяются в единое движение за выход из состава Республики, разве не так? Если им улыбнется удача и Ансион получит независимость, горожане смогут поступать с алвари по собственному усмотрению.

— А еще алвари могут подумать, будто мы прибыли сюда ради того, чтобы поддержать призыв Сообщества, — ответила Луминара.

Киакхта взглянул на женщину с нескрываемым уважением.

— Неужели вашей первоочередной задачей была необходимость оставить Ансион в составе Республики?

— Конечно, — ответила джедай без малейшего промедления.

— В таком случае алвари имеют право спросить о целесообразности подобной перспективы. Кочевники мгновенно догадаются, что они со своими интересами вовсе не относятся к приоритетам джедаев.