— Посмотрите вот там, немного левее и внизу, там, где работает Мамула со своими людьми. И еще две штуки есть, их сейчас за стволом не видно.

Начальник станции смотрел с недоверием.

— Вы что имеете в виду вон ту серебристую цепочку, которая тянется над макушками деревьев?

— Только это не цепочка. По крайней мере, она не металлическая. Это лист или множество сплетенных листьев.

— Ну и что?

— Мамула считает, что их подложили на сетку перед грозой этой ночью. Мы выслали отряд. Мы надеялись, что два наших приятеля этой ночью покажутся. Но этого не произошло. И они проследили, куда ведут эти листики. Все три листа ведут резко вниз, в лес, метров на пятнадцать, а потом уходят к юго-востоку, где присоединяются к родному дереву, которое стоит метрах в тридцати от нашей вмятины. — Бланшфорд повернулся и показал в нетреснувшее окно. — В той стороне. Это одно из наиболее тонких деревьев. Крона у него голая, а само оно по большей части черное и серебристое, все — и кора, и листья. На нем почти нет ни коричневого, ни зеленого. Так, только мелкие побеги. — Он заглянул в блокнот, который всегда имел при себе. — Разведотряд возглавляла женщина по фамилии Стивенс. Согласно ее докладу, дерево само по себе находится под смертельным напряжением. Все живое, что прикасается к его листьям, немедленно гибнет. Мамула теоретически предполагает, что когда в это дерево попадает молния, что и произошло этой ночью, заряд по большей части уходит в землю. Для поддержания защитной системы этого дерева достаточно небольшой доли заряда. Поблизости таких деревьев больше нет, но он говорит, что если мы поищем, то обязательно найдем еще где-нибудь.

— Я все понял. Значит, эти немногочисленные деревья служат громоотводами для других деревьев и защищают лес от ночных гроз.

Только вот, — Хансен едва не сорвался на крик, — этой ночью заряд был направлен не туда, куда нужно.

— Не заряд, сэр, разряд.

Хансен окончательно помрачнел.

— Не удивительно, что здесь выжгло всю электронику. Ну и, конечно, никто ничего необычного перед этим не заметил.

На Бланшфорда было жалко смотреть.

— Нет, сэр. Карбон до сих пор честит кого-то из своих людей.

— А вы говорили! Да уж, от этого нам станет намного легче. Дело-то сделано, черт его возьми!

Хансен замолчал и отшвырнул ногой скрученный обрывок кабеля.

— А что по этому поводу Марчисон говорит?

— Марчисон погиб, сэр.

Хансен тихо выругался.

— Хорошо. Мамула будет за старшего.

— Да, сэр. Он считает, что со временем ему удастся восстановить часть силовых линий, примерно двадцать процентов проводки и схем. Они у нас есть на складе. Но нам потребуется совершенно новая электростанция.

— Да это любому дураку понятно. Там, где была старая, нет ничего, кроме дыры, в которую скаммер может вылететь.

— Главный блок солнечных батарей разбит, его нужно будет заменить.

Центральная система кондиционирования воздуха полностью уничтожена, а это, между прочим, очень неприятная вещь, — докладывал Бланшфорд.

— Между прочим, — с отвращением отозвался Хансен. — Что между прочим? Что у нас осталось?

Бланшфорд снова быстро глянул в стопку торопливо написанных докладов.

— У нас осталось все ручное оружие и четыре автономные пушки.

Совершенно, кстати, исправные. Так что мы далеко не беззащитны. Мамула заграбастал единственный исправный трансформатор со склада и все маленькие батарейки. Это позволит работать холодильным установкам госпиталя. Что касается еды, то сухих пайков у нас больше, чем достаточно.

— А со связью что?

— Отрубилась, конечно. Но на челноке работает и трансивер, и все остальное. У него ведь все бортовые системы в порядке, — продолжал Бланшфорд.

— Эх жалко, что у нас челнок, а не боевой корабль Содружества.

Когда должен прибыть следующий грузовой корабль?

— Через две с половиной недели, сэр, согласно расписанию.

Хансен кивнул и через ближайшую дверь вышел на крыльцо, которое по-прежнему опоясывало станцию.

— Две с половиной недели — повторил он, облокотившись на трубу ограждения и всматриваясь в далекую, шелестящую зеленую стену, в коричнево-зеленые макушки деревьев внизу. — Итак, две с половиной недели первоклассно оборудованная космическая станция, которая согласно разработке, должна противостоять всему, включая нападение боевых кораблей Содружества, должна будет каким-то образом отражать поползновения двух полуголых охотников в набедренных повязках, ублюдочных религиозных фанатиков, убогих потомков горстки заблудившихся колонистов…

— Да, сэр.

Хансен резко повернулся на голос и набросился на вновь пришедшего.

— Неужели ваши люди не могут с этим справиться, Карбок. Или, может быть, мы уступаем им числом?

Карбок вытянулся по стойке «смирно».

— Приходится, сэр, обходиться тем, что я имею. В частности, у меня такой персонал, который позволила себе купить компания.

Намек был ясен.

— Есть такие вещи, Карбок, которые даже родная компания купить не может.

— Если хотите, сэр, я соберу отряд и сам возглавлю погоню. Мы можем обшарить все по периметру станции, пока…

— Ну, ну, Карбок, — оборвал его Хансен. — Мне тут жертвенные агнцы не нужны. Ваше самоубийство ничего не решит. Вы же их среди этой флоры и фауны вообще не увидите. А они всех ваших людей перещелкают по одному. А то и вовсе будут держаться от вас подальше и подождут, пока вас прикончит лес. — И он снова повернулся к изумрудному океану. — Все-таки я никак не могу понять, что толкнуло их на такое насилие. Ну, то, что они пожелали убежать — понятно, то, что они захотели доставить нам неприятности — понятно, но атаковать… То ли они ужасно уверены в себе, то ли ужасно злы на что-то. Я знаю, что Борн не одобряет наши намерения, но наклонностей человекоубийцы я в нем не заметил, чего-то нам не достает. Эх, хотелось бы мне с ним еще разок поговорить, просто чтобы выяснить, чем же мы его так сильно спровоцировали?