— Талли, займись Локвудом, — попросил Себастьян, не сводя глаз с жены.

— С удовольствием. До болота не так уж далеко, а этот негодяй вполне сойдет на корм крокодилам, — отозвался Талли.

Сознание Иден помутилось, а затем она обнаружила, что се ведут к лошади Локвуда и бережно усаживают в седло. За все это время Себастьян не произнес ни слова и так же молча забрался на Араба.

— Вы были необыкновенно храбры, ваша светлость, — тихо сказала Иден. — Благодарю, что спасли мне жизнь.

— Нет, ангельские глазки, это ты была необыкновенно храбра, а я чрезвычайно напуган, — возразил он.

— Где ты научился так искусно владеть кинжалом? Ты был на расстоянии, наверное, футов двадцати, — рассуждала Иден. — Я тоже хотела бы этому научиться на случай, если мне когда-нибудь понадобится…

— Тебе никогда не понадобится, — отрезал Себастьян. — Я не отпущу тебя из дома до конца жизни, потому что еще раз такого не переживу.

— Не говори глупости.

— Это не глупости! Я внимательный и заботливый муж, о каком можно только мечтать! — вышел из себя Себастьян.

— У меня не так уж много врагов, — спокойно возразила Иден, взглянув на помрачневшего мужа.

— Если только тебе не представится случай обзавестись новыми.

— Себастьян Сейбер, вы ведете себя, как обыкновенный тупой представитель мужской половины человечества. Я не собираюсь сидеть в четырех стенах из-за вашей излишней заботливости!

— Тысяча чертей, Иден! Я чуть не потерял тебя! — Голос Себастьяна поднялся до такого уровня, что птицы начали выглядывать из своих гнезд. — Неужели ты желаешь мне еще раз пережить такой ад?

— Себастьян, ты слишком впечатлителен.

— Ничего подобного!

— Ты же знаешь, мне нужны постоянные перемены. Как, по-твоему, я буду себя чувствовать, если меня до конца моих дней запрут в башне, в одной и той же обстановке? Если ты хочешь приговорить меня к медленной и мучительной смерти, зачем было спасать меня от Локвуда? Наверняка бы он провернул это дело быстрее. Ты действительно так хочешь отделаться от меня?

— Сейчас глупости говоришь ты.

— Значит, ты признаешь, что раньше это было твоей привилегией, я права?

—Я…

— Подумав, ты понял, что твоя речь была импульсивна и нелогична. Ты просто был слишком встревожен, да?

— Я? — Осознав, что его жена взялась за свои старые проделки, Себастьян мгновенно расслабился.

— Ну конечно, ты. — Иден нырнула под нависшую ветку, на которой еще недавно совершала свой смертельный акробатический полет. — Итак, ты хочешь взять назад свое поспешное решение, правда?

— Я? С моей стороны это было бы невероятным благородством. — Себастьян улыбнулся против собственной воли.

— Ты и на самом деле невероятно благороден. К тому же тебя отличают щедрость, понимание женской натуры и проницательность, — добавила она.

— Образец мужской добродетели. — Себастьян приосанился в седле и гордым щелчком сбил с рукава травинку.

— Совершенно верно. — С лукавой улыбкой на губах Иден взглянула на него из-под веера длинных ресниц. — Теперь, когда вопрос решен, скажи, когда ты начнешь обучать меня владению кинжалом? Еще мне хотелось бы научиться так же метко стрелять.

— Вложить оружие в твои руки…

— Превосходная идея! Спасибо за предложение! — с энтузиазмом воскликнула Иден.

Все ясно. Иден выудит из него все до последней капли знания о пистолетах, кинжалах и прочем оружии. Очевидно, после периодов садоводства и животноводства наступил период оружия. И кой черт дернул его вступить в спор с Иден? Эта женщина не успокоится, пока не узнает все, что ему известно. А что будет потом? Проклятие, если Иден его оставит, он никогда не простит себе своей покладистости.

Земля задрожала под копытами несущегося во весь опор отряда, возглавляемою Лиландом Пембруком. В руке генерала сверкал обнаженный меч. При виде этого впечатляющего зрелища Иден тихонько хихикнула. Ее отец всегда был яркой, решительной личностью и именно благодаря своему энтузиазму и неутомимости стал блестящим военным. К сожалению, Виктория Пембрук не смогла этого оценить. Иден и по сей день не поняла, почему ее мать так презирала мужа и чем объяснялись ее резкие изменения настроения и приступы ярости. Но теперь это не имеет значения, напомнила себе Иден, темное прошлое навсегда осталось позади, а впереди ее ожидает яркое, разнообразное будущее. Ее дети будут расти в доброжелательной атмосфере, окруженные любовью, лаской и вниманием — всем тем, чего она сама была лишена. Иден поклялась себе, что все ее дети будут чувствовать себя желанными и любимыми.