Начальник стражи пытливо уставился в изможденное лицо внука царя Иоакима. Но тут Зоробабель снова шевельнул губами и снова произнес:

— Ягве, бог ты мой всемогущий, я вечно буду славить тебя.

Проповедника бросило в дрожь.

Один из стражников, плечистый, широкий в кости детина, буркнул:

— Коли ты поводырь, запрети ему болтать про Ягве. Бог Мардук повелевает небесами. Пускай молится Мардуку.

— Или может, он грамоте не обучен? — спросил другой.

— Я ему помогу, — великодушно вызвался военачальник. И стал читать:

— «О Мардук, Создатель Повелитель, Царь среди богов!..»

Зоробабель приблизился к клети и пал на колени. Поняв, что, только подчинившись, сможет он сохранить себе жизнь, Зоробабель, будто глотая горечь, произнес через, силу:

— О Мардук… о Мардук… о…

— О Мардук, Создатель, Повелитель… — подсказывал начальник стражи.

Вдруг Зоробабель ухватился за прутья клетки, затряс ее и вскричал:

— Кровавый Мардук! Кровавый, бездушный владыка!

— Придется его связать и посадить в острог, — с досадой проговорил начальник. — Он подстрекает народ.

— Связать его, связать! — крикнул чей-то голос. Многие из горожан, проходивших в это время через

Ворота Иштар, останавливались поодаль и наблюдали, как бунтует потомок иудейского царя.

— Взять его! — прозвучал приказ.

Солдаты подхватили Зоробабеля под руки, силясь оторвать от железных прутьев, в которые он судорожно вцепился, дюжий стражник тщетно пытался разжать его пальцы.

— Отрубите ему руки! — посоветовал кто-то. Тотчас из толпы выступил косматый детина с топором в руках. Встав боком к клетке, он замахнулся, но топор выскользнул у него из рук и отсек ему пальцы на собственной ноге. Толпа ахнула.

— Это он, — указывали из толпы на проповедника, — он всему виной! Он приворожил его руки к прутьям.

— Бейте его камнями!

— Успокойтесь, халдеи, — сказал спутник Зоробабеля. — Имейте жалость к человеку. Разве вы не видите, что его схватила корча?

— А ты кто такой? — послышались голоса.

— Я его знаю, — сказал один из стражников. — Это он внушал своей пастве, будто Кир вызволит их из плена.

Я шел следом за ними до самых ворот, — молвил маленький горбун, — и слышал, как он уверял Зоробабеля, что тот увидит Иерусалим, станет его владыкой и будет свидетелем падения Вавилона.

— Свидетелем падения Вавилона? — возмутились в толпе.

— Наши воины уже поджидают Кира на стенах с. самыми острыми в мире мечами.

— Храбрейшие уже готовы достойно встретить персов!

— Да обрушится на него гнев царя!

— Да свершится над ним суд Валтасара!

Стражники связали проповеднику руки и потащили, отгоняя зевак. Вавилоняне плевали в него, швыряли поясами, сандалиями, всем, что попадало под руку.

Когда конвой скрылся из виду, простоволосая женщина с витыми серьгами в ушах сказала, указывая на Зоробабеля:

— А с этим мы разделаемся сами!

Внук Иоакима слышал вопли женщин и приближающийся топот ног. Обладай Зоробабель силой, он отбился бы от них, но он чувствовал лишь беспредельную слабость. Железные прутья клетки слились перед глазами; светлая полоска неба померкла, и все вокруг закрыла темнота. Из темноты на землю, где он стоял коленопреклоненный, дождем брызнули звезды и погребли его под собой, словно желая защитить от людской злобы и ненависти.

Зоробабель повалился на решетку, прижавшись лбом к прутьям.

— А ну, тащи его на башню! Пусть поглядит, какое у Вавилона войско! — кричали люди.

— На стену его!

— За ребро!

Зоробабеля порешили вздернуть на башне Иштар, самой неприступной твердыне Вавилона. Пять колец мощных стен окружали ее, два металлических засова намертво запирали ворота. Высокие стены с башнями служили предостережением любому врагу; укрывшееся в них войско, храбрейшее в мире, грозило ему погибелью. Один из халдеев бросился в караульное помещение и, вынеся оттуда веревку с железным крюком, подбежал к Зоробабелю, чтобы подцепить его за ребро.

Толпа ликовала.

Но когда возбуждение достигло высшей точки, когда Зоробабелю обнажили грудь, сорвав одежду, с севера донеслись звуки чужеземных горнов. Стук копыт и лязг оружия послышались у ворот Царского Города, — четыре персидских всадника, послы Кира, явились с предложением заключить мир, если Вавилон добровольно сложит оружие. Спешившись — по священной Дороге Шествий не смел проехать ни один всадник, ни одна повозка, — послы торопливо зашагали от Въездных ворот к Воротам Иштар, чтобы оттуда последовать к царскому дворцу и не мешкая исполнить поручение своего владыки.