Шрифт:
— Теперь ты моя жена, — многозначительно промолвил Гэлан, и сердце ее тревожно встрепенулось.
Сиобейн посмотрела на него, потом на окружавшие их лица — и весело улыбнулась. Она обошла всех гостей, пока наконец не оказалась перед Рэймондом Де Клэром.
Он с важным видом развернул длинный пергамент и начал читать вслух:
— «Согласно высочайшей воле его королевского величества Генриха Плантагенета, с той минуты, как сэр Гэлан Пендрагон поставил здесь свою подпись, он принял на себя обязанности наместника короля Генриха Второго и клянется по справедливости править землями до самой северной границы наших владений, а также охранять нашу границу на море. Все эти земли Гэлан Пендрагон получает в награду за преданность и отвагу и спасение жизни своего суверена…»
Сиобейн ткнула в бок Гэлана и прошипела:
— Так тебе вовсе не обязательно было жениться на мне, чтобы получить Донегол?
— Я не такой человек, каким был О'Рурк, Сиобейн! Ты должна дать мне шанс доказать это, прежде чем станешь меня судить! Ты вообще способна подумать обо мне что-то хорошее?
— Послушай, ты уже взял все, что хотел. Неужели этого мало?
— Я хочу лишь одного — чтобы вы честно выполняли условия сделки, миледи!
— Я честно стану изображать на людях твою преданную жену, — ответила она. — А ты позволишь моему народу жить по-прежнему и не будешь позорить меня, изменяя с другими женщинами!
Гэлан удивился:
— Если я бастард, это еще не значит, что я ловелас! Или у тебя есть особые причины говорить об этом? Я угадал?
Ни за что в жизни она не станет рассказывать о том, как унижал ее Тайгеран!
— Ты пообещал, что не возьмешь меня силой, но для такого любвеобильного типа, как ты…
— Впервые в жизни слышу про себя такое… Или мне следует беспокоиться о тебе и Магуайре?
— Нет, милорд, я тоже буду хранить вам верность. Но Йэн не просто мой друг детства.
— То есть? — насторожился Пендрагон.
— Когда-то мы были помолвлены.
Гэлан вскинулся, словно от острой боли, пронзившей грудь.
— И почему не поженились?
— Клан О'Рурков готов был вырезать весь наш род. Все так просто… Она принесла себя в жертву.
— А когда не стало Тайгерана?
— Прошло слишком много времени. К тому же теперь это уже не важно.
Гэлан чувствовал, что это не так. Хотел бы он знать, что удержало вчера Магуайра от нападения на замок! Неужели ирландец смирился с тем, что во второй раз отдает любимую женщину в руки кровного врага? И без того робкую надежду на счастье замутила мрачная мысль: а что, если ее сердце по-прежнему разрывается между О'Рурками и Магуайрами? Что же тогда останется ему? Он откинулся в кресле и приказал:
— Ступай наверх!
— Твое право отдавать приказы еще не означает твою власть надо мной, Пендрагон! — возмутилась принцесса.
Она резко поднялась с места и пошла через толпу, ни разу не оглянувшись.
Гэлан смотрел ей в спину, мучаясь от собственной беспомощности. Он ни на шаг не приблизился к тому, чтобы понимать свою упрямую, своенравную и дерзкую супругу.
Глава 13
Она уже почти скрылась в сумраке длинного коридора, когда Гэлан догнал ее и легонько тронул за локоть. Сиобейн испуганно оглянулась. Когда англичанин поднял руку, она невольно зажмурилась. Сердито хмурясь при виде этого страха, он осторожно провел рукой по бледной щеке.
— Милая, мы стали мужем и женой. Почему ты так противишься мне? Мы обменялись брачными обетами, а ты все равно продолжаешь относиться ко мне как к грабителю и вору!
— Ты пришел сюда, прикрываясь знаменем короля, который нас считает кучкой грязных дикарей, неспособных жить без английской опеки! Даже церковь благословила его на этот поход!
— Ты что же, не веришь в Господню благодать?
— Конечно, верю! — горячо воскликнула она. — Но я не менее горячо верю и в древнюю мудрость и не могу не уважать наши обычаи! Ты удивишься, если узнаешь, как много церковных обрядов основано на языческих таинствах!
Она прошла немного дальше по коридору и отперла одну из тяжелых дверей. Войдя в комнату, Сиобейн зажгла толстую восковую свечу, достала из сундука тяжелую книгу и расстегнула застежку на кожаном переплете. Она повернула книгу ближе к свету и прочла несколько абзацев с описанием языческого праздника.
— Скажи, тебе это ничего не напоминает?
— Пасху, — промолвил он и добавил, послушав новые главы: — А это Рождество… И День всех святых!
— Я очень дорожу этой книгой, она досталась мне от деда, — призналась принцесса с легким вздохом. — Как хорошо, что это все удалось сохранить! — Она обвела рукой затхлую комнату, заставленную сундуками со старыми книгами и одеждой. — Приятно думать, что мое наследство не пропадет в пожаре или грабительском набеге!
— Уж не хочешь ли ты сказать, что находишь выгоду в нашем браке?
— Хочу. — Она улыбнулась, посмотрев ему в глаза.
Сердце замерло у Гэлана в груди — если бы она улыбалась так все время! В такие минуты больше всего на свете он желал завоевать сердце этой стойкой и мудрой женщины. Но их по-прежнему разделяла целая пропасть…
— Коннал наверняка будет благодарен тебе за то, что ты позволил мне сохранить эти книги.
— Сомневаюсь, — помрачнел он. — Он едва меня замечает!
— Он всего лишь ребенок! — с невольным сочувствием возразила принцесса. — Он принимает все таким, как есть, и, к несчастью, успел проникнуться общим духом неприязни к англичанам.