— Но ты могла бы не скрывать их от меня, ведь ты моя жена, и я вовсе не стану считать тебя слабой! — Он со вздохом приподнял ее лицо и легонько поцеловал в губы. — Я сохраню их в тайне, Сиобейн, потому что больше всего на свете ценю твое доверие!

Его признание поразило Сиобейн в самое сердце. С уст сорвался невольный стон, а в глазах вскипели горячие слезы. Гэлан быстро утешил ее новым поцелуем.

— О, милорд, — прошептала она, — обними меня! Гэлан подчинился — осторожно, медленно, как будто боялся, что она вдруг исчезнет, оказавшись всего лишь сном, мечтой. Он погружался в эти объятия, как будто ступал по болоту, не чувствуя под собой твердой земли. Он пытался завоевать ее сердце подарками и услугами, но достиг своего только тогда, когда разделил с ней свою сокровенную боль. Так просто! Но кто может разгадать женское сердце?

Отстранившись, он жарко зашептал ей в самые губы:

— Ты нужна мне, Сиобейн, и не только в постели. Я… — он шумно сглотнул и продолжил: — …я тоже хочу, чтобы ты хранила мои тайны!

— Я сохраню их, — тут же пообещала она, больше всего на свете желая стать ему такой женой, о которой он мечтал, и обрести надежного друга, с которым можно будет поделиться любой тревогой, который станет утешением и опорой в любых испытаниях, которому можно будет без страха дарить свою нежность и любовь, не боясь быть осмеянной и униженной.

Гэлан удивился, когда Сиобейн развязала пояс и бросила на траву.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь выкупаться!

Она уже расстегнула платье, но Гэлан остановил ее, тревожно оглядываясь то на лес, то на видневшийся в отдалении замок.

— Женщина, ты в своем уме?

Она медленно улыбнулась, соблазняя Гэлана и этой улыбкой, и полуобнаженным молодым телом.

— Милорд, по-твоему, мне следует лезть в воду в платье? Одним решительным движением она сорвала с себя одежду и тут же оказалась в воде.

Вскоре, облепленная тонкой промокшей тканью, не скрывавшей ни единой складки ее тела, она вышла из воды, похожая на богиню ручья, гордо выпрямившись в полный рост. Гэлан следил за ней, сжав кулаки и стиснув зубы: возбуждение его было столь велико, что он попросту боялся раздавить Сиобейн, если позволит себе заключить ее в объятия. Нежная бледная кожа порозовела после купания, и вся ее точеная фигурка снова была окутана легким облаком тумана. Гэлан не мог оторвать от нее взгляд. Он не мог устоять перед этой красотой и знал, что ему не поможет никакая выдержка — даже обретенная в бою.

— Я не могу видеть тебя и при этом не желать тебя, Сиобейн! Почему ты меня мучаешь?

— Я вовсе не собиралась мучить тебя, милорд! — Она прошла мимо него, туда, где кусты и деревья росли гуще всего.

Он словно окаменел, не смея повернуться и последовать за ней.

— Иди ко мне, мой супруг!

Гэлан обернулся и едва разглядел ее фигурку, распростертую на траве под укрытием леса.

У него пересохло во рту. Сиобейн призывно протянула к нему руку, он двинулся вперед на непослушных ногах и неловко рухнул перед ней на колени. Тонкая сорочка придавала ее телу еще больше притягательности, и Гэлан замер от страсти.

Капли воды сверкали на бледной коже, словно драгоценные жемчужины.

— Пусть я не верю тебе, но я хочу тебя, Пендрагон! — Она подалась вперед и провела ладонями по его груди. — Приди же ко мне! — добавила шепотом, целуя его в шею и осторожно теребя застежку на штанах. — На этот раз я буду брать сама! — Горячие ладошки проникли к нему под рубаху и потянули ее вверх. — Я хочу знать, каков ты на вкус!

— Прямо здесь? — не веря своим ушам, переспросил Гэлан.

— Да!

Он видел голод, столь долго таившийся в глубине ее души, ее желание близости, скрытое под маской равнодушия. Она откровенно, жадно любовалась его телом, лаская широкую грудь и щекоча его маленькие плоские соски так, что у Гэлана кровь закипела в жилах.

— Нас могут увидеть… — слабо возражал он, а рука его как бы по собственной воле легла ей на ягодицы.

— Я хочу тебя сейчас! — взмолилась она, снова взявшись за пояс на его штанах. — Я хочу ласкать тебя так, как это делал ты!

Он содрогнулся от страсти.

— Ты играешь с огнем, Сиобейн!

— Разве ты не сможешь меня вовремя остановить? Проворная ручка уже успела пробраться у него между ног и выпустила на волю затвердевшее, переполненное горячей кровью копье. Гэлан вздрогнул и прижал ее к себе, наслаждаясь этой лаской.

— О Господи!

Сиобейн осторожно, кончиками пальцев погладила чуткую шелковистую головку и жарко шепнула ему на ухо:

— С некоторых пор драконы возбуждают во мне ужасный аппетит! — Она лизнула его пересохшие губы и добавила: — Ну же, удовлетвори меня скорее!

Этот ласковый приказ вызвал в нем целую бурю чувств. Он упивался их близостью, но наконец сумел собраться с мыслями и даже отодвинуть шаловливую ручку от не в меру разгоряченной плоти.