— О Единый Боже, Вигала, — фыркнула женщина. — Не строй из себя девственницу! Тебе это не идет. Да и кто тебе поверит? Ты же не моя Манька, в подземелье со мной не сидишь!

— Кларисса. — Эльф шутливо приложил ладонь к сердцу. — Да я наивен, как невинный ребенок! Правда, глубоко в душе, но все же…,

— О да! Очень глубоко в душе! Сделай мне одолжение, Вигала, выкапывай оттуда свою наивность хотя бы изредка! И проветривай, а то в таких глубинах она плесневеет! О Единый Боже, я опять отвлеклась от своего рассказа. Ну так вот, этот коновал походил где-то там наверху — и приносит мне крысу. Мальчика-крысу.

Уголки губ у эльфа дрогнули и поползли вверх.

Тимофей, стоя с запечатанным ртом, легко представил дальнейшее. И ощутил непреодолимый позыв расхохотаться. Но замороженные губы никак не желали расходиться. И он стоял столбом, трясясь от внутреннего смеха.

У торчавшего сбоку Лехи плечи тоже ходили ходуном.

— Представляете, что было дальше? Это просто ужас какой-то! У нас ведь общая нервная система, соединенная нервными клеммами. Так что ее конечности я ощущаю как свои пальцы. Вот вас когда-нибудь имели между вашими средним и безымянным пальцами? И не надо так смеяться, я вас умоляю!

Вигала отхохотался и сказал все еще подрагивающим голосом:

— Надеюсь, он хотя бы был на высоте?

И снова заржал.

— Ах Вигала, — неожиданно печально произнесла дама. — Как давно рядом со мной никто так искренне не смеялся…

— Кларисса… Начинай всем рассказывать о том, как твоя Манька потеряла свою невинность, — и ручаюсь, тут стены задрожат от хохота!

— Может быть. Я попробую. Ну, я поболтала, развеялась… А теперь к делу. У тебя что-то случилось, Вигала?

— Не у меня, — серьезно сказал Вигала, продолжая поглаживать ладошку Клариссы. — У другого эльфа. Проблема в том, что я об этом ничего не знаю. Ничего… А хочу узнать все — что, когда, с кем, почему, за что…

— А про то, что любопытство губит обезьяну, ничего не хочешь узнать?

Эльф застыл. Потом одна из его бровей дернулась и поехала вверх.

— Все так серьезно, Кларисса?

Дама-телепат откинулась на спинку кресла.

Крыса, которой оканчивалась ее рука, встала на задние лапки и принялась деятельно расчесывать усы на мордочке передними конечностями. При этом крыса Манька почти так же задумчиво глядела вдаль, как и связанная с нею Кларисса. Два таких спокойных взгляда, устремленных в неведомое пространство, расположенное аккурат на уровне Тимофеевой груди…

Да, явно неладно было что-то в магическом королевстве.

— Я здесь живу, Вигала. — Теперь дама говорила тихо, но решительно, и все кокетливые интонации из ее голоса исчезли напрочь. — Да, инжекторов-телепатов берегут как зеницу ока, да, за самое малейшее преступление против нас положены такие кары, что никто не дерзает даже помыслить о подобном. Но при всей своей ценности для миров и для магов — я в этом подземелье всего лишь затворница. Без права выхода на поверхность. Существуют тысячи способов отравить мое и без того нерадостное существование, не сокращая при этом продолжительности моей драгоценной, но, увы, столь недолгой жизни. При этом ни капельки не вредя моему здоровью. Я живая, мне нужно многое — но кое-чего меня можно лишить совершенно невозбранно, да еще и заявить при этом — мол, это вредно для ее здоровья… Ты понимаешь меня, Вигала?

— Да, — медленно проговорил эльф. — Да, Кларисса.

— Прости.

— Ничего подобного, — с холодноватой нежностью сказал Вигала. — Никаких прости, Кларисса. Я все равно загляну к тебе как-нибудь на вечерок. Кусочек сыра в зубах, бутылка за пазухой…

Женщина быстро посмотрела на потолок. Потом перевела глаза вниз и поглядела на крысу, которой заканчивалась ее правая рука, со странным таким выражением — тоски и покоя одновременно.

— У меня есть прислуга, обязанная меня обслуживать. Но я завишу от них гораздо больше, чем они от меня. Прав был когда-то мудрец — кто имеет рабов, тот сам раб.

— Ну-ну. — Эльф улыбнулся и снова погладил Клариссину ладошку. — Мудрец, кстати, был как раз из тех человечков, которых ты сейчас видишь перед собой. Ну, Кларисса…

— То, что ты ищешь сейчас, — вдруг снова перебила его женщина-телепат — и опять голос у нее стал глубоким, грудным и с придыханием, — найдет тебя само. Но бойся его, Вигала…

— Непременно, Кларисса. Гм…

Эльф снова поднял одну из рук и выставил вверх палец.

Во рту у Тимофея мгновенно оттаяло. И рот вдруг оказался заполнен холодноватой горькой слюной, и в горле запершило. Леха рядом яростно отплевывался и чихал. Поминая при этом некоторых, которым бы еще хвост и рога — и будет как раз то, что надо. Для выражения их истинного облика…

— Э-э… Теперь говорить можно? — хрипловато поинтересовался Тимофей.

— Нельзя, — порадовал его эльф. — Мне нужно поговорить с Лехой. Только с Лехой.

— А у Толкиена все эльфы такие добрые… Даже людей защищают! Вот врал старикашка, — злобно сказал Леха.

И снова закашлялся. Вигала сурово посоветовал:

— Не трогай святое! Толкиену сам король Михраэль диктовал в некоторых местах. В качестве музы… Леха, у меня к тебе большая просьба. Я знаю, у тебя нашейный золотой запас еще не исчерпался…