Брак оказался бездетным, но поскольку все детские комнаты в Хэмптоне были заняты многочисленными воспитанниками Гая, господину и госпоже скучать не приходилось. Следовало управлять поместьями, распоряжаться наследствами, следить за здоровьем малышей и устраивать браки. И во всем этом чувствовались влияние и помощь герцога Ланкастерского. Все родственники его вассала тоже должны были приносить пользу дому Ланкастеров, и в этих делах не последнюю роль играла женитьба племянника де Жерве на Магдалене Беллер.

— Гай! — окликнула Гвендолен, отходя от управителя и направляясь к мужу. Ужасающую хрупкость женщины еще более подчеркивало облегающее платье. — Дети убежали?

— Во всю прыть. Бедняга Эдмунд подарил Магдалене букет цветов, которыми она немедленно наделила всех девочек, безмерно унизив этим жениха на глазах у его друзей, — засмеялся Гай, беря ее под руку, вроде бы небрежно, и хотя на самом деле оба знали, что он попросту поддерживает ее, не давая упасть, никогда бы не признались в этом открыто.

— Интересно, что скажет герцог? — задумчиво протянула леди. — Давай погуляем в саду, господин мой.

— Сомневаюсь, что он вообще уделит ей внимание. Во всяком случае, до сих пор он не выказывал к ней ни малейшего интереса. Девочка для него — всего лишь необходимая пешка в очередной игре. Кстати, церковь признала законность ее происхождения. Рим готов подтвердить, что между Изольдой де Борегар и герцогом Ланкастерским существовало нечто вроде брачного контракта, и, хотя со смертью Изольды контракт потерял силу, дети от этого союза считаются законными.

— Но Магдалена была зачата в то время, когда герцог уже успел жениться, — возразила Гвендолен, подходя вместе с мужем к ведущей в сад калитке.

— Тем не менее Рим постановил считать ее законным ребенком, — настаивал муж, протягивая руку к усыпанной цветами яблоневой веточке. — И папе хорошо за это заплатили.

Он заткнул веточку ей за ухо, туда, где под белоснежным полотняным чепцом вилась тонкая прядка.

— Ну вот, теперь ты настоящая майская королева, моя милая госпожа!

С этими словами Гай нагнулся и коснулся губами губ жены. Та прижалась к нему.

— Я знаю, как нелегко тебе приходится, — прошептала она, обдавая теплым дыханием обветренную кожу его щеки. — И умираю от желания снова лечь с тобой в одну постель, но сгораю от стыда при мысли о том, что не могу быть тебе настоящей женой.

— Молчи! Что это еще за глупости?! — рассердился Гай, и женщина испуганно сжалась: не в привычках Гая было срывать гнев на жене. — Ты не должна так говорить, Гвендолен! Другой супруги мне не нужно, и я ничего не желаю слышать!

— Тем не менее… — Гвендолен наконец принудила себя совершить то, на что у нее так долго не хватало мужества. — Я бы не стала возражать, утоли ты свою жажду обычным для мужчины способом. Ты должен завести любовницу…

— Я же велел тебе молчать! — перебил Гай, ужаснувшись не только ее словам, но и собственному глубинному отклику. Да, он, молодой здоровый мужчина, привык равным образом и изнурять свое тело и давать ему разрядку, и долгие месяцы воздержания стали для него мучительным испытанием, хотя он делал все возможное, чтобы скрыть это от умирающей жены.

— Но если ты не заведешь любовницу, — настаивала сгоравшая от унижения Гвендолен, — хотя бы изредка посещай шлюх в доме разврата.

— Повторяю: я не позволю говорить тебе подобные вещи! — отрезал он. — Прекрати немедленно!

Но несмотря на суровый тон, Гай поспешил обнять жену и стереть слезы с ее лица.

— Ш-ш-ш, сердечко мое, тише, прошу тебя. Для меня все это не имеет особого значения. Я бы многое отдал, чтобы облегчить твои страдания!

— Мои страдания вовсе не так уж велики, — солгала она, вымученно улыбаясь. — И я легко переносила бы их, если бы не та боль, которую ты испытываешь, глядя на меня. Но я каждодневно молюсь вместе с отцом Бенедиктом, и, кроме того, Элфрида мне сказала, что в деревню недавно приехала женщина из Шрусбери, наделенная поистине могущественной силой. Завтра я отправлюсь к ней за советом.

Гай не особенно верил как в молитвы, так и в чудесные способности неизвестной дамы, но не стал возражать. Вместо этого он улыбнулся и снова поцеловал жену.