– Что будем делать?

– Они не отвечают, это плохой знак. Я в такой ситуации запустил бы группу захвата, – сказал Фрэнк.

Ронкай кивнул руководителю группы захвата, ожидавшему распоряжения посредине дороги. Тот отдал команду, и далее все произошло молниеносно: группа мигом рассыпалась и исчезла буквально на глазах.

Какой-то человек в штатском, довольно молодой, но лысоватый, развинченной походкой баскетболиста вышел из полицейской машины, приехавшей из Ментона, и подошел к ним. Фрэнку показалось, будто он где-то уже видел его – в толпе, на похоронах Никола. Тот протянул ему руку.

– Здравствуйте. Я комиссар Робер из отдела по расследованию убийств в Ментоне.

Они обменялись рукопожатием, и Фрэнк все старался припомнить, где же он слышал это имя. Наконец, вспомнил – это был тот полицейский, с которым Никола разговаривал вечером накануне убийства Роби Стриккера и Григория Яцимина. Он отправился тогда проверять звонок, оказавшийся ложным.

– Что случилось? Все в порядке? – спросил Робер, глядя на крышу дома, видневшуюся из-за кипарисов.

Фрэнк вспомнил заплаканное лицо Пьеро и подумал о детском сознании этого ребенка, который сначала помог им, а потом разом уничтожил все, что они выстроили с таким трудом, ценой человеческих жизней. Фрэнку хотелось завопить и солгать, но он заставил себя сказать правду и сдержаться.

– Боюсь, что нет. К сожалению, подозреваемый был предупрежден, и фактор неожиданности пропал. В доме три агента, они не отвечают по рации, и нам неизвестно, что там происходит.

– Гм, дела плохи. Однако трое против одного, мне кажется…

Робера прервал сигнал рации в руках Морелли. Инспектор сразу же ответил, подойдя ближе.

– Слушаю.

– Говорит Гавен. Мы в доме. Обыскали его сверху донизу. Теперь тут безопасно, а была настоящая бойня. Три мертвых агента, но кроме трупов, никто не обнаружен.

Зал, где проходила пресс-конференция, был переполнен. В ожидании огромного множества журналистов она проводилась в Аудиториуме – в зале Конгресс-центра, а не в управлении полиции на рю Нотари, где не было подходящего помещения, чтобы вместить столько народу.

За длинным столом, накрытым зеленым сукном, сидели у микрофонов Дюран, Ронкай, доктор Клюни и Фрэнк. Таким образом, были представлены все структуры, занятые расследованием. Перед ними на пластиковых стульях теснились представители средств информации: печатных изданий, радио и телевидения.

Фрэнк находил смешным этот спектакль, но престиж Княжества Монако и Соединенных Штатов Америки, которые он представлял как агент ФБР, был превыше всего.

Неважно, что Никто, сиречь Жан-Лу Вердье, оставался птицей в лесу. Неважно, что войдя на его виллу вслед за группой захвата, они нашли ее пустой, а Сореля – зарезанным, подобно жертвенному агнцу. Другие двое, Гамбетта и Меген, были убиты из пистолета – того же самого, из которого был застрелен Григорий Яцимин.

Ubi major, minor cessat. [71]

Некоторые деликатные подробности оставались скрытыми за предусмотрительной ширмой, именуемой «тайна следствия». Успех, однако, раздували – выяснение личности убийцы, блестящая совместная операция полиции Княжества и ФБР, дьявольская хитрость преступника, который не смог противостоять опыту и непреклонной решимости полицейских, и так далее, и так далее, и так далее…

Бесчисленные «и так далее» маскировали бегство убийцы, вызванное непредвиденными событиями. И все же арест этого человека, ответственного за чудовищные убийства, ожидался с минуты на минуту. Полиция всей Европы была начеку.

Фрэнк восхитился мастерством, с каким Ронкай и Дюран умели выпутываться из паутины вопросов, красуясь, когда можно, в лучах прожекторов и ловко лавируя, если кто-то вынуждал их отодвинуться в тень.

Никто из них ни словом не упомянул комиссара Никола Юло. Фрэнку вспомнились фотографии с места аварии: перевернутая машина, тело друга на руле, его несчастное лицо анфан-террибля, залитое кровью. Фрэнк сунул руку в карман пиджака и сжал листок, лежавший там. Обследуя пядь за пядью дом Жан-Лу в поисках хоть какого-то следа, чтобы понять, как и куда он мог бежать, Фрэнк обнаружил штрафную квитанцию за превышение скорости, выданную дорожной полицией. Номерной знак принадлежал машине, взятой напрокат в фирме «Авис». Дата – день смерти Никола, а место нарушения находилось недалеко от места катастрофы.

Фрэнк понял, как действовал Жан-Лу. Секрет, который Фрэнк доверил Пьеро, как почетному полицейскому, по мнению Мальчика дождя, очевидно, касался всех, кроме его большого друга Жан-Лу. Поэтому именно ему и только ему по иронии судьбы Пьеро сказал, что Фрэнк интересовался пластинкой некоего Роберта Фултона. Жан-Лу тотчас понял, какую допустил ошибку, и немедленно отправился следом за Никола, когда тот поехал выяснять, что стоит за этой пластинкой.

Фрэнк повторил шаг за шагом весь путь комиссара, и ему стало ясно, что тот раньше всех сумел узнать имя убийцы. И потому погиб.