Проклятие! Он совсем не похож на Вельдан, так ведь? Во время их беседы он сказал, что она выглядит точь-в-точь как ее мать.

Внезапно новая мысль пришла ему в голову, и Элион невольно вздрогнул.

Нет! Не будь глупцом! В конце концов, она похожа на свою мать, а не на него. Но никто не знает, кем был отец Вельдан…

Он заставил себя выкинуть из головы безумную мысль. Да ладно, сама идея казалась смехотворной. У него просто разыгралось воображение. И потом, это его не касается. Тем не менее он дорого бы дал, чтобы узнать, о чем думает предполагаемый лидер Тайного Совета.

Я так ничего и не сказал ей…

Аморн недоумевал, что сталось с его смелостью. Он шел к Вельдан с твердым намерением объяснить ей, что связывало его с Авеолой. Намеревался рассказать о своем происхождении от народа магов и о том, откуда взялся Каз. И, разумеется, сказать Вельдан, что она — его дочь, зачатая в ночь их последней встречи с Авеолой — когда они оба знали, что им не суждено увидеться вновь…

Еще не настало время. Я пока не заслужил ее расположения. И с какой стати ей верить мне?

Или же я просто испугался? Вдруг я ошибаюсь? Что, если Авеола сошлась с кем-то другим после того, как я исчез?

Чтобы суметь пережить долгие тяжелые годы изгнания, он заставил себя выкинуть Авеолу из головы. Отчасти потому, что так отчаянно скучал по ней, отчасти — сознавая, что она стала бы ненавидеть и презирать того, кем он стал. Единственный взгляд на лицо Вельдан — и образ любимой ярко вспыхнул в памяти. А вместе с ним вернулись и воспоминания о юном и восторженном идеалисте, которым сам он когда-то был…

Однако сейчас не время раздумывать о подобных вещах. Аморн обратил свое внимание к делам насущным. Проблемы с Вельдан могут подождать до тех пор, пока не разрешится текущая ситуация — если только судьбе будет угодно, чтобы такое случилось. А сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы обрести контроль над Тайным Советом. Разве не к этому он шел долгие годы?

— Я почти у цели, — донесся мысленный голос Маскулу, и Аморн ощутил невероятное облегчение.

Пришло время действовать.

— Тогда вперед.

Луч света копьем вонзился во мрак туннеля: путь был открыт. Маскулу без предупреждения ринулся вперед, выскочив в жилище альвы. Все остальные последовали за ним. Аморн перепрыгнул через поток осыпающегося каменного крошева и шагнул в комнату наверху.

Дом размещался на поросшем лесом холме, неподалеку от жилища Вельдан. Похожее на термитник сооружение казалось необычайно хрупким и непрочным. Однако дом Скривы был выстроен из целлюлозы, скрепленной слюной альвов, которая придавала материалу необычайную твердость. На деле строение было гораздо крепче, чем казалось.

Скрива сидела в углу в переплетении стеблей и листьев, растущих прямо из пола. Шелковистые нити формировали среди ветвей некое подобие гнезда, и там расположилась альва, отдыхая. Она чуть шевельнулась, лениво глянув на группу разномастных существ, которые ворвались в ее дом из-под земли. Тело альвы отливало изумрудной зеленью. Щетинистое лицо было неподвижно. Круглые фасеточные глаза ничего не выражали.

Георн посторонился, пропуская своего предводителя, и Аморн выступил вперед. Скрива уставилась на него неподвижными сверкающими глазами и медленно повернула голову так, что свет отразился от блестящих жвал. Хотя она казалась безучастной и равнодушной, воздух между ней и теми, кто стоял перед ней, был словно напоен злобой.

— Аморн. После стольких лет тебе хватило наглости вернуться. Кергорн будет рад тебя видеть. Он не позабыл, что у вас осталось недоконченное дело.

— Ему также будет интересно узнать кое-что о твоей лояльности, альва, — веско отозвался Аморн. — Для кого ты похитила Заваля? Для драконов? Это было бы логично…

— Какая тебе разница? — беспечно проговорила Скрива. — Провидец жизненно необходим их расе. Они желают вернуть его назад, туда, где он будет в безопасности. Драконы имеют на это право.

— Тайному Совету он нужен здесь, — категорично заявил Аморн. — Он обладает знаниями о том, как восстановить Завесы. На карту поставлено будущее всего нашего мира. Не только драконьего народа, но всех и вся. Отдай его нам.

— Не могу. Я дала слово драконам. — Напряжение неумолимо возрастало, но голос Скривы и ее застывшее нечеловеческое лицо были неподвластны любым эмоциям. На протяжении всей беседы она оставалась совершенно неподвижной — словно статуя, изваянная в зеленом камне. — Провидца должно вернуть сородичам. Если хочешь получить его, можешь договариваться с ними сам.