Отметим также статью П. Преображенского («Правда» от 13 мая 1928 г.), статью М. Данана («Литературная газета» от 18 июня 1929 г.), обзор в сборнике «Очерки историографии Библии и раннего христианства» Г. М. Лифшица, статью Г. Федорова «Откровения и наука» (Новый мир, 1975, № 1). Все эти отзывы не содержат каких-либо конкретных научных возражений.

Отсутствием у критиков Морозова серьезных возражений, возможно, и объясняется то показательное обстоятельство, что по мере выхода в свет все новых и новых томов «Христа» уровень критики идей Морозова быстро падал. Ее тон стал несдержанно скандальным, началось шельмование. Затем критики вообще смолкли и наступило мертвое молчание на несколько десятилетий. Замалчивание научной идеи — один из способов псевдонаучной борьбы, когда все другие легальные и нелегальные средства испробованы и оказались безрезультатными. О Морозове стали вспоминать лишь как об известном общественном и политическом деятеле, народовольце, почетном академике, директоре научного института им. Лесгафта, авторе важных работ по химии и т. п. Если где-то и проскальзывала краткая и малопонятная информация об исторических работах Морозова, она тут же снабжалась пренебрежительным комментарием типа: «Эти бредовые идеи давно выброшены на свалку истории».

Но, по-видимому, глубокие научные идеи не гибнут. В 1974 г. в Московском университете группа математиков заинтересовалась проблемами древней хронологии, и, естественно, через короткое время перед нами всплыли имена Морозова, Моммзена, а позднее Исаака Ньютона. Первые наши научные публикации на эту тему вышли в 1980 г. С другой стороны, в 1978 г. в США вышла в свет очень интересная книга Роберта Ньютона «Преступление Клавдия Птолемея», переведенная на русский язык в 1985 г.

— Кто и как оспаривал результаты Роберта Ньютона?

— Реакция со стороны историков последовала быстрая. На книгу Р. Ньютона обрушились со всех сторон. Мы не будем, конечно, излагать здесь все перипетии борьбы, отметим лишь, что, как и в случае с Морозовым, попытки критиков Р. Ньютона противопоставить что-либо серьезное его открытиям не увенчались успехом. Тогда в ход был пущен испытанный прием — стали говорить о «некомпетентности Р. Ньютона», о том, что он — «неудавшийся астрофизик», ищущий острых ощущений в далеких от него областях, и т. п. К такого сорта публикациям относится, например, статья Ю. Н. Ефремова в журнале «Природа», № 7, 1991 г. Наш комментарий по поводу этой статьи, посланный в редакцию журнала «Природа» в 1991 г., так не был опубликован.

Скажем здесь несколько слов о том разделе статьи Ефремова, где он пытается скрыть от читателя подлинное место в истории науки, которое заняла книга Р. Ньютона, а также создать у читателя искаженное представление о ее авторе. Это необходимо хотя бы потому, что Р. Ньютон скончался 9 июня 1991 г. и уже не может защищаться от многочисленных нападок такого сорта.

Роберт Ньютон — крупнейший специалист в теоретической и экспериментальной баллистике, небесной механике, астрономии, в теории движения спутников, в теории и расчете траекторий дальних космических полетов. Он создал новую теорию расчетов, позволившую космической программе США добиться исключительной точности и надежности в области космической навигации. Р. Ньютон возглавлял специальную лабораторию космической навигации и был главным создателем космической навигационной сети (в 60-е гг.), которая используется сегодня всеми развитыми странами для обслуживания более чем 50 000 военных, коммерческих, частных судов, подводных лодок, а также международных авиакомпаний.

Другое направление его исследований было связано с анализом движения спутников Земли (Луны и искусственных спутников) для определения точной формы Земли и вариаций гравитационного поля (проблема исключительной важности как для космической навигации, так и для многих теоретических разделов физики и небесной механики). В этой области знаний его имя также пользуется огромным уважением. Р. Ньютон был непререкаемым и международно признанным авторитетом во всех вопросах, касающихся точности вычислительных алгоритмов, и до 1983 г. возглавлял специальную аналитическую группу в космическом департаменте США.

Научная, организаторская и административная активность Р. Ньютона не ограничивалась перечисленными выше направлениями. Являясь крупным специалистом в космической навигации и небесной механике, он обратился затем к нерешенным проблемам геофизики и использовал наблюдения за движением спутников, записи наблюдений за древними и средневековыми затмениями для вычисления ускорения Луны. Полученный Р. Ньютоном результат вызвал большой интерес не только среди геофизиков, но и среди историков астрономии.

Следующим крупным исследованием Р. Ньютона был статистический и астрономической анализ знаменитого «Альмагеста» Птолемея. Результат исследования был поразителен: Ньютон обнаружил, что реальная астрономическая обстановка II в. н. э., куда традиционно помещают «Альмагест» историки астрономии, категорически не соответствует наблюдательным данным, собранным в «Альмагесте». Поскольку Р. Ньютон не ставил под сомнение скалигеровскую хронологию, он сделал отсюда вывод о подложности астрономических данных «Альмагеста». Это исследование составило содержание его книги «Преступление Клавдия Птолемея». Книга вызвала бурную реакцию среди историков и историков астрономии (а отнюдь не «игнорирование», как почему-то пытается изобразить Ю. Н. Ефремов).

Мы познакомились с основными публикациями, пытающимися оспорить выводы Р. Ньютона, и утверждаем, что в них не приведено ни одного сколь-нибудь серьезного возражения. Это и понятно: невозможно оспаривать факты, которые может (при желании) проверить любой специалист по статистике, небесной механике и астрономии.

Другое дело — как интерпретировать «теорему Ньютона» о несоответствии наблюдений, собранных в «Альмагесте», с «реальным небом» II в. н. э. Ньютон считал это свидетельством подложности. Возможна и другая точка зрения: все это свидетельствует лишь о том, что «Альмагест» следует поместить в другую историческую эпоху. Это снимает все проблемы. Но только надо выбрать не эпоху Гиппарха, как предлагал Р. Ньютон, а средние века.