Шрифт:
Отступив в глубину невысокой арки, Ананьев подождал, пока с ним поравняется Климов.
– Чтоб я чего понимал…
– Похоже, она думает, что «ушла»… Когда войдем в дом, я пойду за ней, а ты – за оперотрядом…
– Ясненько…
Володька понял, что погоня близится к концу: походка преследуемой стала неуверенней и медленнее – то и дело вскидывая голову, она на ходу вглядывалась в фасады домов, словно опознавая по каким-то признакам тот, который был ей нужен…
…Подойдя к шестиэтажному квартирному дому, она торопливо поднялась по ступенькам первого от угла подъезда…
Это был большой современный дом с двумя квадратными арками, симметрично расположенными посередине, с выведенными на лицевую сторону, открытыми, забранными каменными перилами площадками, примыкающими к лестницам подъездов…
Зайдя следом, Володька понял, что чутье не обмануло его: она вошла в этот подъезд не в надежде проскочить черным ходом – откуда-то сверху доносился мелкий и быстрый стук торопливых шагов… Ей нужен был именно этот дом.
Номер квартиры сейчас, не вспугнув, не определишь… Ананьев вышел на улицу и перешел на другую сторону, чтобы удобнее было наблюдать за входом…
Через сорок-пятьдесят минут Климов будет с оперотрядом – тогда останется только обшарить весь подъезд… В таких домах подъезды не соединяются внутренними ходами.
Ананьев торопливо обдумывал неучтенные варианты. Выходило, что концы сводятся с концами – кажется, учтено было все…
…Он так и не понял, что заставило его оторвать взгляд от входа и посмотреть наверх.
Сначала он увидел лицо – белеющее в темноте пятно на площадке шестого этажа. В следующую секунду, еще прежде чем маленькая темная фигурка, сначала – одной ногой, а потом – выпрямившись во весь рост, встала на каменные перила, он понял, что ей удалось его провести…
«Сука!..» – эта мысль обожгла бессильным уже бешенством. Удалось… Удалось…
…Через мгновенье Ананьев, в ушах которого еще звучал тяжелый и страшный удар о камни мостовой, подбежал к распростертому телу…
Она упала липом – хотя лица, конечно, уже не было: распустившиеся волосы, светясь в темноте, медленно и неохотно намокали в луже крови.
50
— Ни с места, Чернецкой! Вы арестованы! – крикнул Владимиров, ворвавшийся в Женину комнату со вскинутым в руке наганом. Следом за ним проник один из сгрудившихся у двери чекистов, тоже с маузером наготове… за ними – третий, уже просто так.
«Чернецкой? Наверное, о нем можно сказать только одно – это человек, который никогда не улыбается, но очень часто смеется: правда, смех этот никого особенно не веселит», – неожиданно вспомнился Владимирову обрывок из какого-то недавнего «дисковского» разговора…
На этот раз Женя улыбнулся.
Эта чуть приоткрывшая некрупные зубы улыбка была женственной, вкрадчиво-нежной – это была очень нехорошая улыбка.
– А скверные у Вас стихи, Владимиров.
– Смотря на чей вкус, – справляясь со смущением, ответил молодой и блестящий морской офицер, отводя все же взгляд от скользнувшего в Жениных глазах золотистого огонька. – Руки.
Усмехнувшись, Женя сделал движение, которое при большом желании можно было принять за поднятие рук.
Видимо решивший этим удовлетвориться, Владимиров, не опуская нагана, провел по Жениным карманам рукой.
– Нету.
– Естественно, нету – я не мальчишка, чтобы таскать при себе подобные доказательства.
– Это все – с собой, что ли? – спросил один из чекистов, сгребая бумаги на столе.
– Не здесь же смотреть – некогда!
– Долго возитесь! – произнес немолодой грузный чекист, появившись в проеме распахнутой двери.
«Пожалуй, что мое несопротивление их сбило… И однако же я не испытываю особенного желания принимать любезное приглашение… надобно в тактичной форме его отклонить… Как бы это так сделать, чтобы гости не обиделись… Первый шаг выигран – руки свободны… При выходе к автомобилю? Глупо – слишком открытое место, тут верное „при попытке“… Хотя нет – хуже, просто поймают… Один и безоружен. Не вариант… А если действовать по примеру благородного Гектора в бою с тупицей Ахиллом? Пожалуй – в этом единственный шанс – я знаю Дом… По лесенке в кухню можно идти только в ряд… Вдобавок – она вьется… Один пройдет впереди и минует закоулок, в котором есть вторая дверь в чулан, минует прежде, чем я с ним поравняюсь, – остальные в этот момент будут еще на лесенке… Не пожив самому в Доме, ни за что не сообразишь, что из чулана может быть спуск в подвал банка… Запор на двери есть – его хватит на ту пару минут, чтобы подвалить какую-нибудь дрянь потяжелее – благо дверь обита железом, если Ефим его не содрал, как собирался… Как нарочно, все продумано до мелочей – вариант для бездарностей. Однако не будем слишком разборчивы».
– А книги брать?
– Ох, черт, надо бы, но… Ладно, пока можно опечатать.
– Скажите, г-н мичман, – Женя, выходя в коридор, с брезгливым любопытством обратился к морскому офицеру. – Вы действительно из Владимировых?
– Да, разумеется.
– Жаль. Впрочем, это неважно, – Женя рассмеялся, чувствуя в теле гармонически звериную собранность нервов и мышц, которой хватило бы на десяток побегов…
Осознание провала заговора придет потом – сейчас ему не место, сейчас оно может только помешать…