— Кофе, — ответил Граймс.

— Чай, — ответил Вильямс.

Клаверинг подвел их к лифту (шахта, похоже, была единственной жесткой конструкцией в гостинице), нажал на одну из многочисленных кнопок, а затем провел гостей в комнаты. Вильямс, не вполне твердо стоящий на ногах, заглянул в свои полусферические апартаменты и осведомился, где эскимосская красавица, которая должна согревать ему постель, на что Клаверинг упомянул о дьяволах женского пола, которые обслуживают номера. Секунду поразмыслив, Вильямс принял решение спать в одиночестве и исчез за круглой дверью.

Граймс пожелал Клаверингу доброй ночи и пошел к себе. Номер оказался весьма уютным. Надувная кровать, такие же кресла, душевая, туалетная… Холодильник — единственный в комнате твердый предмет. Неожиданно коммодор почувствовал жажду. В холодильнике обнаружились фрукты, несколько бутылок минеральной воды и пластиковые стаканчики. Граймс откупорил одну из них и налил себе воды, но сделал лишь пару глотков. Жидкость была приятно холодной, но оставляла во рту странный привкус… Вода из водопровода, тепловатая и отдающая серой, по крайней мере, не внушала подозрений. Граймс открыл кран и напился вволю — благо блюда и напитки, поданные за ужином, располагали к этому. Потом разделся и рухнул на мягкую пружинящую постель.

Не успела его голова коснуться подушки, как он явственно ощутил толчки землетрясения, не сильные, но достаточно заметные. Он усмехнулся и пробормотал:

— Не нужно меня укачивать. Укачивать его и не пришлось.

Как большинство военных, находящихся на срочной службе, коммодор Граймс великолепно чувствовал время. Его внутренний «хронометр» был выставлен на 05:00. В это время дьявол-горничная придет, чтобы разбудить его, и принесет утренний кофе… Граймс проснулся в странном состоянии. Несколько секунд ушло на то, чтобы расшевелить мозги, прежде чем он сообразил, где он и что собирался делать. Он на Иблисе. Если точнее — в надувном пластиковом иглу. По идее, к 6:00 он должен переместиться на борт «Собраона», прежде чем тот взлетит. И еще он хотел кофе. Даже если бы ему пришлось бодрствовать до рассвета, он все равно хотел начать день с чашки кофе. Он мечтал о кофе — горячем, как преисподняя, черном, как грех, и крепким, как… объятия Люцифера, черт подери. Кстати о дьяволах. В какую преисподнюю провалилась лентяйка, которая должна была его разбудить?

Кнопка звонка обнаружилась у изголовья надувной кровати. Граймс нажал, потом второй раз, третий… Наконец дверь-пробка открылась, и на пороге появилась горничная. Белая кружевная шапочка, непонятно как укрепленная между парой рогов, смотрелась на редкость абсурдно. Впрочем, произношение у девушки было безупречным — местный акцент проявлялся лишь в хрипотце и присвисте.

— Вы звонили, сэр?

— Нет. Мой физиотерапевт прописал мне выполнять специальные упражнения для большого пальца.

— Извините за вторжение, сэр, — она повернулась к выходу. Ножки у нее изяществом не отличались — стопы как у кенгуру, и длинные когти скребут по мягкому упругому полу.

— Подождите, я пошутил. Меня обещали разбудить в пять и принести чашечку кофе. Сейчас 05:15.

— Никто не предупреждал меня, сэр. Вы хотите кофе?

— Да, хочу.

— Черный или с молоком, сэр? С сахаром или без? С мятой, лимоном или медом? Может быть, тосты, сэр, или горячий рулет? С маслом или с нашим превосходным джемом? Или с маслом джемом?

— Просто кофе. В кофейнике. Большом. Не забудьте чашку, сахар. Молока и еды не надо.

— Вы уверены, что не захотите полный завтрак, сэр? Фрукты, каши, яйца, ветчина, бекон или колбаса…

— Нет!.. Благодарю, не надо. — Коммодор немного смягчился. И что он раскричался? В конце концов, эта демонетка неплохо справляется со своими обязанностями. — Просто кофе. Да, и будьте любезны, загляните в соседнюю комнату и проверьте, встал ли коммандер Вильямс. Полагаю, ему захочется чаю.

Граймс быстро принял душ, побрился и оделся. К этому времени подали кофе — поистине отменный кофе. Однако коммодор ограничился одной чашкой: ему еще предстояло заглянуть к Вильямсу.

На столике около кровати коммандера Вильямса стоял поднос с чаем. Сам Вильямс все еще лежал в постели и громко и немузыкально храпел.

— Коммандер Вильямс! — сказал Граймс. Молчание.

— Коммандер Вильямс! — гаркнул Граймс. — Коммандер Вильямс!!!

В армии и на флоте действует неписаное правило: нельзя прикасаться к офицеру, чтобы разбудить его — даже если спящий младше по званию. Разумеется, Граймс прекрасно об этом знал, но Вильямса было необходимо поднять на ноги, и немедленно. Схватив коммандера за плечо и чувствительно сдавив крепкий накачанный мускул, коммодор тряхнул своего помощника. Не просыпаясь, Вильямс резким движением сбросил его руку и продолжал храпеть. Тогда Граймс со всей силы стукнул кулаком по изголовью кровати Вильямса. Бесполезно: она была такой же мягкой и упругой, как все предметы обстановки, и с мягким хлопком спружинила под его рукой.

Граймс подумал, не ударить ли чем-нибудь жестким и тяжелым по дверце холодильника, и уже начал снимать правый ботинок, когда его осенило. Наверняка в холодильнике, как и у него в комнате, стоят несколько бутылок с минеральной водой.

Он не ошибся — почти. Шесть бутылок. Пять из них Вильямс приговорил и поставил обратно с опрятностью, которая входит в привычку, когда долго летаешь на маленьком корабле. Граймс откупорил оставшуюся бутылку и вылил ее Вильямсу на голову. Ледяная жидкость с бульканьем потекла наружу, орошая волосы, лицо, плечи и грудь коммандера — похоже, он спал обнаженным.