Шрифт:
Фицрой жестом показал, что не возражает. Парень зажег маленькое бра на стене и примостился в центре освещенного круга. Слегка поразмыслив, он изрек:
– По крайней мере, мы теперь знаем две вещи. Во-первых, призрак действительно хочет отомстить. Во-вторых, он не в курсе, где находятся его руки.
– А что насчет других?
– Да с ним одним пока бы разобраться...
Укрывшийся в полумраке в дальнем конце комнаты, Генри вздохнул.
– И все-таки почему он решил являться именно мне?
– Подобное притягивает подобное.
Фицрой, нахмурившись, наклонился вперед, и на его лицо упал отсвет лампы.
– О чем это ты?
– Вы вампир. – Тони машинально потер еле заметный шрам на левом запястье. – Пусть вы и не сверхъестественное существо, а обычный человек с некоторыми специфическими особенностями организма...
– Обычный человек?
– Генри!
Фицрой изящным жестом предложил приятелю продолжать, хотя его губы насмешливо кривились.
– Послушайте, про вас столько ведь всего болтают. Не про вас лично, а вообще про вампиров. Легенды всякие там, выдумки... – Тони широко раскинул руки. – Вокруг вас – своего рода метафизический туман... Держу пари: это и привлекло внимание нашего призрака.
– Метафизический туман, говоришь". – Генри покачал головой и откинулся на спинку кресла. – И где это ты нахватался таких умных слов – здесь или еще в Торонто?
– И нечего со мной разговаривать как с недоумком, – обиженно проворчал Тони. – Отличное объяснение. У вас найдутся свои соображения на этот счет, умнее моих? Выкладывайте!
Фицрой был удивлен горячностью своего юного друга. Ну скажите на милость, с чего он так разозлился? Однако не успел Тони продолжить, как вампир властным движением руки остановил его:
– На лестнице что-то происходит.
– Я ничего не слышу... черт! – воскликнул становившийся все мрачнее Тони.
Не было никакого смысла продолжать.
Генри бросился на лестничную площадку, юноша – за ним.
Из квартиры номер 1409 двое работников "скорой помощи" выкатывали носилки. Накрытое простыней тело было совершенно неподвижно, лишь болталась из стороны в сторону худая, беспомощно свесившаяся с носилок рука. Один из санитаров на пути к лифту лихорадочно стискивал кислородную подушку. Бесполезно. Генри знал, что Лайза Эванс мертва и уже ничто не в силах ее оживить.
Миссис Мунро схватила его за руку, и Фицрой едва удержался, чтобы не шарахнуться, оскалив зубы.
Через несколько минут они усадили рыдающую компаньонку в его "БМВ" и последовали за машиной "скорой помощи" к больнице Святого Павла. Миссис Мунро никак не могла успокоиться. Тони только и успевал, что подавать ей чистые бумажные платки.
Им не пришлось долго ждать в приемном покое. Доктора подтвердили то, в чем вампир был уверен с самого начала: мисс Эванс действительно скончалась.
– Она была весьма пожилым человеком, – мягко заметил доктор.
– Люди живут и дольше! – возразила миссис Мунро.
Тони проворно подал ей очередную салфетку.
– Вы правы. – Доктор пожал плечами и потер усталые глаза. – Просто пришло ее время. Мы сделали все, что было в наших силах, но... Мисс Эванс уже ушла и не пожелала возвращаться.
– Это так на нее похоже... – Компаньонка шмыгнула носом. – Она никогда не меняла своих решений.
Через некоторое время миссис Мунро слегка успокоилась и, когда они вернулись к машине, уже перестала плакать.
– Куда вас отвезти? – спросил Генри.
– Назад. Мне нужно собрать вещи. За мной потом заедет дочка.
Поскольку все официально закончилось, миссис Мунро уже могла рассказать о том, что произошло.
– Мы смотрели телевизор. Какую-то викторину. Мисс Эванс только что выкрикнула "Это капитан Кёрк", как вдруг взвизгнула и зажала уши. И впечатление было такое, будто она услышала что-то ужасное. Хотя лично я ничего такого не слышала. И через секунду она... потеряла сознание.
Вампир и Тони молча переглянулись. Было очевидно, что оба они подумали об одном и том же.
– Вряд ли он делает это нарочно.
– Мне все равно. Призрак виновен в смерти старушки, и пусть этот безрукий крикун катится в свою преисподнюю!
Тони поежился. Генри говорил из спальни, а голос звучал в гостиной, как будто вампир находился с ним рядом. И звучал этот голос крайне раздраженно. Когда Фицрой появился в комнате, он был одет во все черное, и на этом фоне, казалось, слегка светились его светлые, орехового оттенка глаза и рыжие волосы. Юноша, хотя ему и без того все уже было ясно, спросил: