– Но…

– Не возражайте! Мы могли бы выпить джина, но он закончился. Ха-ха-ха!

Определенно Shirley Loeb пребывает в самом лучшем расположении духа. А от джина, после всего пережитого за последние полтора часа, я бы не отказалась.

– Вы не подскажете, есть ли тут поблизости стоянка?

– Стоянка?

– Или парковка автомобилей.

– Ненавижу автомобили! От них не продохнуть! Все шлюхи ездят на автомобилях. И арабы, и те, кто дует в дудки. Сколько китайцев может влезть в один автомобиль?

– Понятия не имею. – Вопрос Ширли застает меня врасплох. – Наверное, столько же, сколько… м-м… французов. Или арабов. Или шлюх.

– А вот и нет, вот и нет! Сразу видно, вы никогда не имели дела с китайцами. Вы понятия не имеете, как они выглядят. Всем известно, что среднестатистический китаец не больше кошки.

– Раньше вы утверждали, что китайцы едят кошек. Как же они могут есть кошек, если сами – как кошки?

– Не «как кошки», милая, а – не больше кошек! Это существенная разница, согласитесь. Но одно другому не мешает! От этих хитрых бестий можно ожидать чего угодно. А теперь представьте, что сюда ринутся автомобили, забитые китайцами!, .о-о, не будем призывать беду раньше времени! Не будем портить фэн-шуй!

– Не будем, – соглашаюсь я. – Так вы не знаете, где ближайшая парковка?

– Я бы запретила все парковки. И все автомобили. Будь я не так измождена тяготами жизни – давно бы вступила в общество по борьбе с автомобилями.

– Есть и такое?

– Еще бы!.. У вас хорошие духи. – Способность Ширли перескакивать с предмета на предмет поразительна. – «L'lnterdit», да?

– Точно. Но откуда вы знаете?..

– Еще бы мне не знать! Это первый аромат Юбера Живанши. Он придумал «L'lnterdit» в пятьдесят седьмом году и посвятил его Одри.

– Одри?

– Одри Хепберн.

Вот! Вот почему мизансцена с мундштуком и котом, сидящим на плечах, показалась мне такой знакомой. Если не брать во внимание цвет кота, цвет волос Ширли и саму Ширли (мундштук – величина постоянная) – они полностью повторили кадр из фильма «Завтрак у Тиффани», Одри сыграла там главную роль. Или это был просто плакат к фильму? Я не помню.

– Вам нравится Одри?

– Да.

Да, мне нравится Одри, но не настолько, чтобы мысль о ней заставила выдуть кольцо дыма абсолютно правильной формы.

– Я обожаю Одри. И ее однофамилицу Кэтрин. И конечно же Ширли. Ширли Маклейн! Я сама – Ширли, и волосы у меня натуральные! И мы могли бы выпить, за Одри, Ширли и Кэтрин, и за чудесное избавление Сайруса от смерти, если бы…

– Если бы у вас не кончился джин.

– Точно! Ха-ха-ха!

– Мне было очень приятно поболтать с вами, Ширли. И я бы с удовольствием поговорила бы с вами еще… Но мне пора.

Ширли в очередной раз выпускает изо рта идеальное кольцо.

– Ваша подруга вернется?

– Надо полагать. – Я совсем в этом не уверена.

– И вы обязательно придете ее навестить?

– Скорее всего.

– Если это случится до того, как Париж оккупируют китайцы и все мы окажемся съеденными ими… Если это случится до того – заглядывайте ко мне и к Сайрусу…

– Обязательно.

Ширли еще ни разу не улыбалась мне по-настоящему: нервный смешок, издевательский хохот, саркастическое похмыкивание – вот и вся немудреная гамма, на которую способна владелица бедолаги Сайруса. Так думала я и, кажется, ошибалась – Ширли дарит мне самую настоящую улыбку.

Почти такую же, какую дарили мужчинам своей жизни Одри, Ширли и Кэтрин.

И вместе с Ширли улыбаются драконы на халате, и розовые помпоны на ее комнатных туфлях, и мундштук, на секунду выгнувшийся дугой, и даже Сайрус.

Сайрус улыбается особенно приветливо. Со значением.

Ширли облеплена улыбками, как стаей птиц, слетевшихся на кормежку.

– Не знаю, что вы задумали, милая, но будьте осторожны.

– Задумала? – Неожиданная проницательность Ширли мне совсем не по нутру. – Ничего такого я не задумывала.

– Бросьте! Все люди время от времени задумывают мелкие пакости и вещи, способные принести крупные неприятности ближнему, я их не осуждаю. Если это вопрос выживания – почему бы нет?

– У меня нет планов навредить ближнему. Да и с ближними, надо признаться, не густо.

Я не солгала Ширли, в Этом городе я абсолютно одинока. Одинока настолько, что в спешке покинутая мной Эс-Суэйра кажется городом, населенным сплошными родственниками и близкими друзьями: братьями, сестрами, шуринами, деверями, внучатыми племянниками; чтобы приготовить для них подарки к Рождеству, пришлось бы потратить целое состояние; единственное, чего я не знаю, – как классифицировать Доминика.