Он слышал ее прерывистое дыхание, почти физически ощущая ее напряжение, которое передалось и ему. Затем почувствовал, как оно начало медленно отпускать ее. «Отлично, – подумал Роланд, – сработало».

– Верните мой кинжал, – произнесла она почти без выражения.

– Думаю, что нет, миледи. Пока нет. Может быть, позже…

– Но он мой!

– Я сохраню его для вас в целости.

И вновь он почувствовал, как она напряглась, почти ощутил яростную вспышку эмоций.

– Когда мы доберемся до Лондона, – сказал он, положив руку на рукоятку кинжала, – мы поищем доказательства невиновности вашего отца.

– О да, конечно, – горько усмехнулась девушка. – Вот теперь я верю вам. Ведь у вас нет причин лгать мне. Каждый знает, как Цербер короля держит слово. Например, обещает, что никто не пострадает, и после этого сразу же отдает приказ спалить деревню дотла и перебить всех жителей.

Не показывая виду, сколько боли причинили ему эти слова, Роланд лишь небрежно пожал плечами.

– Если хотите уйти, леди Кайла, то пожалуйста. Я вас не держу. Солдаты снаружи, конечно же, сразу схватят вас. А я посмотрю на это. Конечно, мои люди не причинят вреда женщине. – Он улыбнулся ей с самым зловещим видом и с удовлетворением увидел, как она в замешательстве отступила. – Но, к сожалению, снаружи не только мои люди. Там есть и люди короля Генри. А им была обещана награда за то, что они схватят вас и привезут к королю, живой или мертвой. Впрочем, я думаю, что они предпочтут видеть вас живой хотя бы несколько следующих ночей, а там, кто знает, что им взбредет в голову. Их здесь около сорока человек…

Он отвернулся от нее, предпочитая не замечать ее возмущенный, испуганный взгляд, и направился к столику у двери.

– Мне нет дела до того, какой путь вы предпочтете. Как вы правильно заметили, у верной ищейки короля нет души и уж определенно нет никаких причин сожалеть о глупом выборе девчонки, которая не в состоянии увидеть путь к спасению, который ей предлагают.

Он уже взялся за ручку, но задержался, словно еще раздумывая.

– Я предложил вам свою защиту. Что бы вы обо мне ни думали, я действительно буду вас охранять. Это мой долг и моя задача. Так что вы скажете, миледи? Какой выбор сделаете? От этого сейчас зависит ваша судьба.

Тлеющий уголек в камине вдруг скатился, взметнув облачко светящихся золотистых искр, на короткий миг осветивших девушку. Но и этого короткого мгновения Роланду хватило, чтобы увидеть выражение покорного отчаяния, появившееся на ее лице. И хотя он должен был бы почувствовать удовлетворение, ему вдруг стало немного стыдно за то, что удалось так легко сыграть на ее страхах.

Но она, как оказалось, смогла вызвать в нем не только угрызения совести. Он ощутил пробуждение еще одного весьма раздражающего чувства. Как это все не к месту! Придется серьезно заняться этим вопросом и по возможности найти способ избавиться от него как можно скорее.

– Я не могу доверять вам, – сказала она голосом, полным безнадежного отчаяния. – Мне кажется, вы тоже с большим удовольствием увидели бы меня мертвой.

– О нет, миледи, – произнес он тихо. Так тихо, что ей показалось, она это себе просто вообразила. – Только не я. Я бы предпочел видеть вас, живущей долго и счастливо.

Она издала возглас, означающий, что она ему нисколько не верит. Роланд повернул дверную ручку и открыл дверь. Дверь отчаянно заскрипела.

– И, в конце концов, какое значение имеет доверие, леди Кайла? Ведь ваш выбор очевиден: поедете ли вы со мной добровольно или мне придется везти вас силой?

Она смотрела, как он играет с ручкой двери, затем перевела взгляд на балконную дверь. Ее руки сами собой сжались в кулаки.

– Вы поймали меня в ловушку, милорд. На самом деле вы не оставляете мне выбора. В любом случае, я не могу победить.

– Да. Это именно то, что я сделал, – спокойно произнес Роланд и вышел из комнаты.

Оказывается, у нее серые глаза.

Не зеленые, не голубые, а серебристо-серые с черными искорками. Он никогда еще не видел ничего подобного.

Она задумчиво ехала подле него на своем могучем вороном жеребце, молчаливая и настороженная. И в то же время она внимательно наблюдала за ним, за вооруженными людьми, которые ехали вокруг, стараясь не замечать ее настороженных взглядов.

Платье, которое Роланд приобрел для нее у жены хозяина гостиницы, было ей совсем не впору, оно болталось на ее тонкой фигуре, но Кайла безропотно приняла его от Роланда, не говоря ни слова, и послушно переоделась в комнате, которую Роланд для нее снял. Разумеется, комната эта очень хорошо охранялась.

Таким образом было положено начало ее молчанию. Она ни разу не нарушила его с тех пор, как вышла из этой комнаты, одетая в совершенное уродство коричневого и зеленого цветов. Без единого слова она села в дамское седло, которое он приготовил дня нее. Лишь слегка приподняла брови, словно это ее удивило.

Без сомнения, она прекрасно умела ездить верхом и на неоседланной лошади выглядела грациозно, как сильфида. Должно быть, она ездила так бог знает сколько времени. Но Роланд не мог привезти ее в Лондон в таком виде: одетой в мужской костюм, верхом на неоседланной лошади. Генри бы этого не одобрил.