Она больше ничего не собиралась говорить. Она чувствовала взгляды, направленные на нее: мрачный взгляд короля, любопытные, неудовлетворенные взгляды придворных. Взгляд Роланда…

Она вспомнила их поцелуй в тот день в лесу. Она вспомнила, как он отвел свой взгляд, когда сказал ей, что не может ее отпустить.

Жалеет ли он сейчас о своем решении, подумала она и повернула голову, чтобы взглянуть на него. Он тоже смотрел на нее. Их взгляды встретились, задержались, вспыхнули… и незнакомый жар опалил обоих.

– Это дело довольно сложное, – сказал король, нарушив напряженную тишину. – Мы должны хорошенько все обдумать… позже. Мы вызовем вас, когда будем готовы услышать ваш рассказ еще раз. Возвращайтесь в свои покои.

Король начал подниматься с кресла.

Роланд увидел, как побелело лицо Кайлы. Оно стало даже не белым, а пепельно-серым.

– Обещаю вам… вы будете свободны…

– Сир, – Роланд довольно бесцеремонно схватил Кайлу за руку, не обращая внимания на то, что все вокруг заметили этот интимный жест. – Одно слово, умоляю!

Генри уставился на их сжатые руки с изумлением кошки, которая внезапно обнаружила, что пойманная ею мышь на самом деле оказалась львом. Он медленно перевел взгляд с их рук на лицо Роланда. Затем, так же медленно, опустился обратно в кресло.

Роланд чувствовал, как напряглась Кайла. Ее инстинктивное стремление вырваться, убежать было таким сильным, что передалось и ему – бежать, спрятаться, скрыться. Он крепче сжал ее руку.

– Умоляю простить меня, ваше величество. В суете и волнениях, связанных с нашим прибытием, я совсем забыл упомянуть, что леди Кайла оказала мне честь, согласившись стать моей женой.

Потрясение от этих слов было таким сильным, что вся комната вмиг наполнилась гулом голосов, и даже Генри был не в силах заставить всех замолчать. Он сгорбился в своем кресле, не мигая, чуть поджав губы. Затем снова поднял руку, и гул наконец смолк.

– Я смиренно молю вас, – продолжал Роланд, пристально глядя в глаза монарху жестким, несмотря на смиренные слова, взглядом, – не разлучать меня с моей молодой женой.

Легкая улыбка коснулась губ Генри, в глазах появился какой-то хитрый огонек, который несколько обеспокоил Роланда.

– Понимаю, – только и сказал король.

Напряжение, которое Роланд чувствовал в Кайле, внезапно превратилось во что-то иное, менее определенное. Роланд поднял ее руку и поцеловал пальцы, бросив на девушку предупреждающий взгляд.

Она держалась стоически, и только буря в ее глазах выдавала ее. Он опустил их сомкнутые руки и снова взглянул на короля.

Внезапно Роланд с ясностью осознал, что его импровизированный план может рухнуть в один миг. Все, что для этого нужно сделать Генри, это приказать запереть его в Тауэре вместе с Кайлой, вместо того чтобы отпустить их обоих. Тогда они застрянут здесь надолго.

– Я обещал моей жене, мой добрый король, показать свои владения в Лорее так скоро, как только смогу. У нее была очень тяжелая зима, и теперь ей необходим отдых, иначе она совсем заболеет, – поспешил объяснить Роланд, думая о том, что король вполне может предложить ему прекрасный отдых на несколько месяцев в Тауэре. – Я обещал, что целебный воздух в Лорее быстро поставит ее на ноги. Это исцелит ее душу так же, как она сама сможет исцелить меня.

Улыбка Генри поблекла сразу, как только Роланд упомянул Лорей. Теперь он смотрел на них с очевидным подозрением. Он был явно не рад этому неожиданному объявлению о помолвке. Роланд видел, что королю очень не хочется отпускать Кайлу и таким образом проститься с возможностью разобраться в смерти Глошира и баронессы. И он решил немного помочь своей удаче.

– Мои люди очень устали, – произнес он как бы между прочим, без всякого выражения. – Они стремятся как можно скорее вернуться в Лорей, к своим семьям.

Итак, он произнес их – спокойные мирные слова, в скрытом смысле которых на самом деле не было ничего мирного. Он знал, что Генри понял его совершенно ясно. Они слишком давно знали друг друга, чтобы не отреагировать на тонкий смысл угрозы, облеченной в невинные слова. Генри точно знал, что именно говорил ему Роланд, хотя открыто он никогда бы этого не признал.

Люди Роланда были яростными, сильными бойцами, и их было много. Они также были хорошо известны своей непоколебимой преданностью своему лорду, точно так же, как сам Роланд был известен своей преданностью королю. Истории об адском псе Цербере не были приукрашены, они вообще не имели под собой основы. Правда была гораздо сложнее.

Потеря доверия короля для Роланда могла оказаться опасной. Очень опасной. В этот миг он рисковал всем, что было ему по-настоящему дорого, и на какой-то момент он даже подумал, уж не сошел ли с ума. Если Генри сейчас не отступится, то он, Роланд, может потерять все: свои земли, безопасность и благополучие своих людей. Рисковать такими вещами и в самом деле было безумием.