— Запомни, что сказал Бац-Бац, — обратился Хеллер к графине Крэк.

Она загадочно улыбнулась:

— Конечно, дорогой.

Я просто поверить не мог, что мне так повезло! Конечно, я давно уже знал, что Хеллер собирается куда-то уехать и увезти споры бактерий, чтобы очистить воздух на планете, но мне и в голову не приходило что это произойдет так скоро. Я просто остолбенел. Наконец-то судьба улыбнулась мне. Бац-Баца я в расчет не брал. Без Хеллера он ничего из себя не представлял. Я, просто не мог в это поверить. Мне удастся убить графиню Крэк без малейших хлопот? При этом ее еще изнасилуют!

Я так увлекся, что мисс Щипли пришлось дважды сказать мне, что первая лесбиянская пара уже готова.

Лопаясь от гордости, я вошел в гостиную. Чтобы еще больше устрашить их, я стал медленно раздеваться.

У «мужа» по имени Ральф были тонкое лицо и короткая стрижка. Она до подбородка укрылась простыней, и ее яркие и живые глаза неотрывно следили за мной.

Мисс Щипли с видом знатока смотрела, как я забираюсь в кровать.

Услышав протяжный крик своего «мужа», вторая лесбиянка вздрогнула.

Кэнди ухмыльнулась и закивала в такт раскачивающейся кровати.

Рот лесбиянки по имени Ральф судорожно искривился. Потом она замерла, и глаза ее закатились. Она лежала, не двигаясь, и на меня смотрели остекленевшие глаза.

Меня охватил ужас.

Мне показалось, что она мертва.

Я быстро слез с нее и ретировался в заднюю комнату.

Я стоял и смотрел в темный сад, и мне было не по себе.

Что со мной? Наверное, я болен. Я не мог понять, что происходит.

Я стоял там уже минут пятнадцать, а может, и больше. В конце концов мисс Щипли вошла ко мне и сказала:

— Вторая девушка ждет, Инксвитч. Что, черт возьми, случилось?

— Я не в настроении, — пробормотал я.

— Господи, Инксвитч, это невежливо.

— Не знаю, что со мной, — ответил я. — Мне кажется, у меня не получится.

Мисс Щипли вышла и тут же вернулась. В руках у нее был высокий стакан, в котором поднимались пузырьки.

— После вечеринки осталось шампанское, — сказала она. — Выпей. Очень возбуждает.

Мне хотелось пить. Я залпом опустошил бокал. В шампанском алкоголя не больше, чем в турецком сире, но оно подогрело мои чувства.

Я заглянул в соседнюю комнату. Лесбиянка по имени Ральф сидела и обмахивалась рукой, как веером.

— О, ты душка. — Она улыбнулась. — Подумать только: мне еще три недели придется ждать! Да это просто мука.

Я подошел к ней и взял за руку. Пульс хорошо прощупывался. Она была жива!

— Ты не к той пошел, Инксвитч, — сказала мисс Щипли. — Вон там. Это Пышечка.

Я прошел к другому краю кровати. Лесбиянка-«жена», Пышечка, лежала, тяжело дыша, и разглядывала меня.

— Я не девственница, — сообщила она. — Однажды я дала одному козлу на ферме. Не могу сказать, что было здорово, но девственности я лишилась. Так что давай шевелись и не думай, что я (…), как Ральф.

Мисс Щипли засмеялась.

Кэнди ухмыльнулась.

А лесбиянка по имени Ральф понимающе кивнула.

Я начал. Пышечка завизжала и дернулась. Глаза у нее закатились, она вытянулась и замерла, словно труп.

С мертвого лица на меня смотрели мертвые глаза.

Меня чуть не вывернуло наизнанку.

Я бросился в туалет. Меня стошнило. Все, что я съел за последние дни, вышло наружу, и я без сил рухнул на пол рядом с унитазом. Время от времени меня все еще рвало.

Мертвые глаза!

Что со мной?

Наверное, это шампанское! Да нет, все началось еще с лесбиянки по имени Ральф.

Может, я с ума схожу?

Или хуже — у меня, ветерана Аппарата, совесть проснулась. Боже упаси.

Я проанализировал недавнее прошлое. После операции, которую мне сделал Прахд, я постоянно испытывал сексуальный подъем. Это должно было отразиться на моем мозге. Фрейд сказал бы именно так, потому что по его теории все в мире зависит от секса.

Я тщательно проанализировал свое поведение, чтобы обнаружить малейшие изменения в своей личности. Шаг за шагом я вспоминал свой прошлый опыт.

Мои жизненные ценности не изменились. Деньги; всех певчих птиц надо убить, а всем подонкам показать, где их место.

Странно. Сравнивая себя несколько лет назад с собой настоящим, я не мог найти ни малейшего изменения.

Я подумал о Торпедо Фиакколе. Его психолог порекомендовал ему стать некрофилом. Ясно, что он, да и многие другие психологи, про которых я читал, считали что коитус с трупом — совершенно нормальное явление. Значит, дело не в этом.

Я не мог понять, что же за этим скрывается.