— Хорошая это штука у вас, портативный телевизор, мистер, — сказал мне водитель через плечо. — Пока мы еще доберемся. А так и ехать нескучно. А что там за программа? Повтор старых утренних передач с Хэмфри Богартом и Лорен Бэкол? Вы как раз успеете досмотреть до конца.

Меня переполняла ярость. Сказать, что Бац-Бац смахивает на Богарта! А Крэк больше похожа на Сьюзен Хейуорд в ее самых дурацких ролях! Ладно, все равно она скоро умрет.

— Похоже на погоню, — произнес мой водитель. —

Здорово они научились ставить трюки с автомобиль ными катастрофами.

На сей раз я готов был с ним Согласиться. Бац-Бац расчищал себе дорогу, расталкивая другие машины в Чайнатауне. Да, их развалюхе здорово досталось от такого водителя, как Римбомбо.

Завизжали тормоза, и они остановились перед зданием нью-йоркского офиса инспекции по надзору.

— Если он скажет, что отправит меня обратно в тюрьму, свистните мне, чтобы я смог быстренько уехать, — попросил Бац-Бац.

— Не волнуйтесь, — ответила Крэк. — Ждите в машине.

— И мотор не буду глушить, чтобы скорее смыться, — сказал Бац-Бац и добавил: — Последний раз прошу. Мисс Рада, пожалуйста, не делайте этого.

— Я знаю этот фильм, — произнес мой водитель. — Это там, где она умирает в конце.

— Верно, — ответил я.

Графиня Крэк вылезла из машины, взяла цветы, затем открыла сумочку и что-то сунула в рот. Я растерянно моргнул. Неужели она принимает наркотики?

Она остановилась, глядя вперед. Идеальная мишень. На открытом месте и не движется. Я скорбно вздохнул, жалея о потерянной возможности. Один снайпер в машине — и графиня Крэк мертва. Нужно заставить этого Фиакколу волчком вертеться!

Потом она вытащила из сумочки что-то еще — кажется, маленький дезодорант — и побрызгала на цветы. Идиотизм. Поливать духами гвоздики, у которых и запаха-то нет! Я от них даже не чихаю. Да ее быстренько вышвырнут оттуда.

Она взглянула на большую вывеску. Там было написано: «Отдел исправительных учреждений».

Графиня Крэк поднялась на последний этаж, прошла по коридору и остановилась перед дверью с надписью: «Инспектор по надзору».

Она одернула жакет, ухватила цветы покрепче и вошла с таким видом, словно собралась на прогулку.

За столом сидел совершенный зверюга — наверное, бывший тюремный надзиратель, которого уволили из Синг-Синга по достижении пенсионного возраста и церевели на другую работу, где он мог творить, что ему вздумается. Он поднял голову и уставился на нее.

— У вас есть подопечный с условным сроком, — сказала графиня Крэк, — по имени Бац-Бац Римбомбо.

— Этот (…) сын? — произнес инспектор. — Только не говорите, что у вас хорошие новости и этот (…) сдох. Тогда у меня работы на целый день хватит.

— Я его тетя, — радостно продолжала графиня Крэк. — День за днем я смотрю, как мой бедный племянник чахнет. Увы, он превратился в дикого зверя, который заперт в дебрях Нью-Йорка. Он истекает слезами и тоскует по просторным полям и ярким цветам своей родины. Понюхайте цветы, которых ему так не хватает.

И она сунула гвоздики ему в лицо. Инспектор разинул рот, чтобы рявкнуть и… вдохнул запах цветов. После чего неожиданно обмяк на стуле.

А графиня Крэк продолжала:

— Разве вам не кажется, что нужно снять с него все ограничения на передвижение?

— Да, — согласился инспектор по надзору.

— И ему не обязательно отчитываться, где он был?

— Да, — еще раз согласился инспектор по надзору,

— И вы дадите ему справку на время условного срока?

— Да.

— И у вас есть нужный бланк?

— Да.

— Вам не кажется, что было бы замечательно, если бы вы взяли ручку и сделали это сейчас?

— Да, — сказал инспектор по надзору. Он схватил пачку бланков и принялся усердно писать.

Когда он закончил, графиня Крэк сказала:

— А теперь вы дадите мне заверенные копии, верно?

И снова инспектор сказал:

— Да.

Графиня протянула руку и взяла «копии справки об отбытии условного срока».

— Вам понравилась наша беседа, правда? — спросила она инспектора.

— Да

— И вы сделали все по своей воле?

— Да.

— До свидания, — попрощалась графиня Крэк и удалилась.

Выйдя на улицу, она бросила цветы в урну и села в машину. Затем протянула копии Бац-Бацу.

Он посмотрел на них квадратными глазами и лихорадочно пролистал.