Я просмотрел остальные издания. Во всех газетах появилось то же сообщение с незначительными вариациями. Оно стало достоянием национальной прессы.

Я знал, что об этом расскажут по радио и телевидению. Лига чистоты нравов умеет произвести фурор.

Я ждал и следил за реакцией Хеллера и Крэк.

Они были поглощены переездом в свою квартиру с садом. «Порше» поставили в гараж, и Хеллер пытался объяснить шоферу, что эта машина потребляет не бензин, а асфальт, и ее надо заправлять не чаще раза в месяц. Шофер вначале сомневался, но раз хозяин сказал, значит, так оно и есть. В конце концов от немецкой машины всего можно ожидать. Но когда Хеллер предложил произвести такие же переделки в «роллс-ройсе», водитель решительно воспротивился: это английская машина, и любая замена мотора должна быть вначале утверждена архиепископом Кентерберийским. Разве хозяин не знает, что двигатель «роллс-ройса» заперт на замок и только у компании имеется ключ? Нет? Конечно, откуда американцу это знать. Поэтому пусть «ролле» останется «роллсом» и по-прежнему пожирает бензин — традиции ведь тоже чего-то стоят, верно? И смеяться над этим нельзя.

Графине Крэк повезло больше. Застав ее со щеткой в руке, Изя отнял у нее сей инструмент и пригласил ее в Этрусскую залу. Там перед ней предстала толпа обитателей дома, из которых она должна была выбрать себе прислугу. Изя убедительно доказал, что ей нужны три садовника, дворецкий, повар, еще один повар, двое слуг, уборщица, двое охранников, а самое главное — горничная, и извинился, что не мог сам подобрать ей прислугу.

Поэтому выбирать пришлось графине. Правда, вскоре обнаружилось, что ей нужно выбрать двадцать человек из двадцати, которые уже были отобраны для соответствующей работы. Поэтому она их и «выбрала». Изя немедленно протянул щетку слугам, и те принялись за работу под присмотром строгого дворецкого.

Я все еще надеялся, что они развернут газеты.

Потом графиня поехала в Нью-Джерси, чтобы позаниматься с Роксентером-вторым.

Хеллер пытался привести в порядок кабинет и разобрать свои вещи.

Единственным событием дня стало появление портного, который должен был снять с Хеллера мерки для новой формы. Оказалось, что через несколько дней состоится армейский бал, а Хеллер, хоть и был членом КПОЗ, до сих пор не позаботился о форме.

На сцене ненадолго появился Бац-Бац и выдал портному необходимую информацию. Из нее следовало, что офицеры КПОЗ — в данном случае Уистер, являющийся младшим лейтенантом (будучи старшим офицером, ехидно подумал я) — и офицеры армии США носят одинаковую форму, за исключением нашивки на рукаве, которые у КПОЗовцев были зелеными, с красной полосой, золотым факелом и белыми буквами «КПОЗ-АРМИЯ».

Потом Бац-Бац обратился к Хеллеру:

— Я не для того шевелил мозгами до одурения и сбил ноги на маршах до мозолей, чтобы видеть, как ты выходишь в каком-то мундиришке и выглядишь как штабная крыса. — Он повернулся к портному и стал со знанием дела давать ему советы, как превратить форму, без изменения цвета и основных деталей, в действительно превосходный военный мундир, который мог бы с достоинством носить уважающий себя офицер морской пехоты.

Да, решил я, сегодня у них нет времени. Может быть, завтра они обратят внимание на газеты.

Наступило завтра. Нечего говорить, что Мэдисон накропал новую статью.

«ВУНДЕРКИНД ПОМИЛОВАН. ГУБЕРНАТОР ОТКЛИКНУЛСЯ НА ВСЕНАРОДНУЮ ПРОСЬБУ

Сегодня вечером перед ликующими толпами выступил губернатор штата Нью-Джерси, который публично объявил о помиловании Уистера-Вундеркинда.

Добрые вести были отмечены парадом и фейерверком (см. фото на развороте).

«Дело не только в том, что мне пришлось уступить давлению Лиги чистоты нравов, — сказал губернатор. — Совершенно очевидно, что молодой человек исправился и стал своего рода святым. Кроме того, по специальному соглашению с новым владельцем — кронпринцем Саудовского Йемена, Атлантик-Сити не отошел к Неваде, а вернулся под территориальную юрисдикцию Нью-Джерси. Кронпринц согласен допустить к себе сборщиков налогов из Нью-Джерси, если они, со своей стороны, обещают получаемые ими взятки ставить на кон в азартных играх"».

Вообще-то меня не интересовали все эти байки. Масса газет писала о том, как Вундеркинд подпал под влияние скверного окружения, но в глубине души всегда оставался образцом нравственной чистоты. Некоторые издания указывали на то, что в его прошлом нет и намека на сексуальную нечистоплотность.

Я в волнении не отрывал глаз от экранов, чтобы пронаблюдать, как Хеллер и Крэк отреагируют на все это. И просидел целый вечер, словно приклеенный, надеясь, что кто-нибудь скажет о том, что Хеллер прощен.

Хеллер и Крэк были на полковом балу. Зрелище оказалось весьма красочным. Кругом висели флаги гвардейского полка Нью-Йорка. Военный оркестр пытался играть диско.

Хеллер был великолепен в военной форме. Похоже, его никто не знал, хотя это и неудивительно — ведь он впервые появился в форме, да и в самом корпусе по подготовке офицеров запаса. Наверное, все считали, что он лейтенант из КПОЗ Бостона, — по крайней мере кто-то спросил его, как там дела.

Графиня Крэк блистала в бело-серебристом вечернем туалете, который обошелся мне — да-да, именно мне! — по меньшей мере в десять тысяч баксов, чтоб ее (…). Мужчины, с которыми она танцевала, просто с ума сходили, глядя на нее, идиоты. Женщины вели себя более разумно: они бросали на нее свирепые взгляды.

Я так надеялся на полковника Танка, но тот, вместо того чтобы немедленно арестовать ее или предпринять другие шаги в целях безопасности, только поклонился ей. И при этом покраснел, как кирпич, под цвет украшению залы.

Меня все это просто вывело из себя. Эти марионетки, безмозглые болваны в форме даже не смогли сообразить, что среди них танцует пара инопланетян. Вот уж точно, как дела в Бостоне! Лучше бы спросили, как дела на Волтаре. Ломбар уже взял в свои руки контроль над Великим Советом? А мне поручили убить их или нет?