— Что все это значит, черт возьми? — спросил Хеллер.

Металлический голос произнес:

— Это постановление суда, и я лично прибыл, чтобы убедиться, что оно будет без промедления выполнено. Однажды ты уже выступил с оружием в руках против представителей закона. — Это был инспектор полиции Графферти!

Квартиру наводнили люди и принялись описывать вещи.

— А что будет, если я вас вышвырну отсюда? — произнес Хеллер.

— Получишь три месяца за оскорбление суда, — ответил Графферти и добавил: — Слушай, мне кажется, я тебя уже где-то видел. У меня хорошая память на лица.

— Что я могу сделать, сэр? — спросил дворецкий.

— Проследите за ними и смотрите, чтобы они ничего не стянули, — распорядился Хеллер. — Но сначала велите шоферу подогнать машину.

— Ты не имеешь права пользоваться своими машинами, — сказал Графферти. — И жить здесь ты тоже не можешь. Мы опечатаем квартиру.

— А что будет с прислугой? — спросил Хеллер.

— Их мы тоже опечатаем, — произнес Графферти. — Ты уверен, что мы раньше не встречались?

Хеллер взялся за шляпу. Двое полицейских остановили его, вытащили кошелек и забрали все деньги. Хеллер сунул пустой кошелек в карман и пошел в комнату за своими вещами.

— Нельзя это трогать, — сказал судебный поверенный. — Радуйтесь, что мы не заставили вас снять то, что на вас надето. Нас останавливает только недавно принятый закон о нудизме.

Хеллер вышел. Перед лифтом он наткнулся на инспектора.

— Я вспомнил! — воскликнул Графферти. — Полицейское преследование за сексуальное насилие три года назад. Тогда ты вывернулся, но сейчас тебе не уйти. Я сам за этим прослежу.

Хеллер вышел из дверей дома. Обычно вежливый швейцар с ним даже не поздоровался. Хеллер подошел к нему:

— Мне нужно позвонить. Вы не одолжите мне монету в четверть доллара?

— Извините, сэр, — сказал швейцар. — Но сюда только что вошли судейские. Не знаю, в чем ваша проблема, но из суда еще никто не выходил живым. Ни пенса не могу дать. Счастливого пути, сэр.

Хеллер отправился пешком в деловую часть города, двигаясь аллеями Центрального парка.

Он прошел через цирк Колумбус, спустился по Бродвею от Пятьдесят девятой улицы до Таймс-сквер и далее вниз до Тридцать четвертой улицы. Последнюю часть пути он проделал по Пятой авеню и наконец оказался в тени Эмпайр Стейт Билдинг.

Там Хеллер остановился, вытащил клочок бумаги и, быстро оглядевшись, написал записку. Он писал так быстро, что я не смог ничего прочесть.

Затем он стал наблюдать за входом в здание. Так он простоял довольно долго. Выбежал какой-то парнишка, наверное, брокерский посыльный. Хеллер последовал за ним. На углу, где мальчишка дожидался зеленого сигнала светофора, Хеллер быстро подошел к нему и всунул ему в руку записку.

— Не смотри на меня, — сказал Хеллер. — Возвращайся и быстро передай это Изе.

Скорее всего мальчишка служил в офисе Изи. Поэтому как стоял, так и остался стоять. Загорелся зеленый свет, и Хеллер перешел улицу. Ступив на тротуар, он обернулся. Мальчишка за ним не пошел. Он исчез.

Хеллер направился к заведению Сукияки, представляющему собой коктейль и гриль-бар одновременно. Он вошел внутрь.

К нему подскочил японский официант.

— Дайте мне стакан воды, — попросил Хеллер.

— Еда не заказывать? Вино не заказывать?

— Дайте мне стакан воды, — повторил Хеллер.

— Я очень извиняться, мы не обслуживать вода. Если у вас неприятности, вы идти на кухню Армии спасения.

— Вам нравится этот бар? — спросил Хеллер.

— Да

— И вы не хотите, чтобы я тут все разгромил?

— Нет, сэр.

— Тогда принесите мне стакан воды.

— Не могу, сэр. Вы сидеть здесь. Но нет деньги, нет вода.

Хеллер ждал полчаса. Другие японцы проходили мимо и поглядывали на него. В Нью-Йорке нечего делать без денег. Однажды я слышал, как кто-то сказал, что этот город черствее сердца шлюхи. Это правда, я убедился в этом на собственном опыте.

Зрелище унижения, которому подвергся Хеллер, постепенно наполняло мою душу чувством глубокого удовлетворения. Без сомнения, с ним все кончено. У меня даже голова перестала болеть. Крэк исчезла. Машины исчезли. Квартира исчезла. Все вокруг рушилось. Я улыбнулся. Это стоило затраченных усилий.

Неожиданно появившийся Изя плюхнулся на стул напротив. Он запыхался, волосы были растрепаны, роговые очки запотели, а нос покраснел.

Хеллер протянул ему постановление суда:

— Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь проследил, как я вхожу в офис. Может, они не знают о его существований. Хотя я уже давно заметил: слишком многие в курсе, где меня найти и куда я направляюсь.