— Ладно, хватит дурачиться. Валгалла не любит клоунов, — одернул Генрих.

— Может быть, тогда мне не следует идти с тобой?

Виктор невольно сжал и разжал пальцы правой руки. Кажется, они вновь действовали. Только ноющая боль вяло текла от запястья к локтю.

— Обратно тебе не вернуться. Валгалла окружена кольцом неправильного времени.

— Правильное время — это счастливое время? — уточнил Виктор. — А неправильное — время войны и несчастий? Так?

— Это — главная мембрана. Просто так внутрь не пройти никому. Даже тебе. — Похоже, Генрих был чужд юмору абсолютно.

— Ты знаешь туда дорогу? — спросил Виктор почему-то шепотом.

— Конечно.

Вездеход шел вперед толчками. Будто конь мчался галопом, время от времени беря препятствия. Дорога виднелась едва заметным светящимся пунктиром от кромки мортального леса к серой скале. От одного взгляда на это белое пространство, слепящее, неподвижное, пустое, у Виктора бежал меж лопаток озноб. Он думал о Димаше, сидящем сейчас в теплом доме в Картофельной деревне. Об Алене, оставшейся в другом мире.

Скала медленно надвигалась. Потом Виктор увидел в скале какое-то подобие норы, она становилась все больше, наползала, превращалась в арку. Вон он, вход — сверкающие металлические ворота. Загробный мир, рай погибших воинов, которые продолжают вести сражения, приют бессмертных. Валгалла. Ворота открылись, и они въехали внутрь.

Взятый напрокат мобиль барахлил. Поль Ланьер даже опасался, что последние сто метров придется идти пешком, но проклятый мобиль все же дотащился до ворот виллы. На старом колченогом стуле у входа сидел привратник — толстяк в белых штанах и рубахе, в драных сандалиях. Толстяк дремал, сцепив руки на объемистом животе.

— Команданте Тутмос дома? — крикнул Поль, высунувшись из видавшего виды мобиля. По-испански он говорил почти без акцента.

Толстяк-охранник от неожиданности даже подпрыгнул на сиденье. Потом вскочил. Схватил висящий на спинке пояс с кобурой, принялся пристраивать на талию. Застегнуть почему-то не удавалось. Так, держа пояс с кобурой в руке, толстяк подбежал к машине. По дороге потерял сандалию с правой ноги. Поднял. Теперь в одной руке у него была кобура, в другой — сандалия.

— Как звать тебя, камрад? — спросил Поль, оглядывая привратника.

— Мигелем, синьор. Команданте просил передать что не будет варить грибной суп.

— Грибы? Признаться, они мне поднадоели еще в Диком мире. Так что я не особенно расстроен подобным заявлением.

— Не понял. — Мигель захлопал глазами. — Грибов не будет, синьор. Команданте не будет варить грибы... — попытался втолковать он непонятливому гостю.

— Я — старый друг команданте. Герцог Поль. Открывай ворота, или команданте оторвет тебя яйца и сварит с грибами. А я помогу.

Мигелю, разумеется, была дана команда чужаков не пропускать. Но Поль так глянул на него, что привратник тут же кинулся исполнять.

«Надо будет сказать Тутмосу, чтобы поискал более стойкого камрада для ворот, а этого отправил на кухню — пусть дальше жиреет», — думал Поль, заезжая в просторный, мощенный белой плиткой двор. Здесь мобиль заглох окончательно. Как загнанные лошади д'Артаньяна, которые обычно сдыхали в самый ответственный момент.

— Команданте купается, — сообщил Мигель и потрусил вперед — сообщить, что прибыл гость.

Информация оказалась неточной. Команданте не купался, а сидел в шезлонге подле бассейна в белом халате и в купальных туфлях. Привычные символы команданте сегодня отсутствовали — ни перьев, ни кителя. Имелись черные очки, они лежали на столике поверх затрепанной бумажной книги. Команданте был немолод, плохо выбрит, а его длинные черные волосы оказались крашеными — у корней они отливали серебром. В бассейне с ярко-синей водой плескались двое детей: мальчишка лет двенадцати и девчонка лет шести. Мальчишка сделал вид, что не обращает внимания на гостя, а девочка подплыла к бортику, взяла из вазы, стоящей на самом краю, грушу и принялась есть, не вылезая из воды.

— Ба! Герцог! Наконец-то! — Команданте кинулся навстречу Полю с распростертыми объятиями.

Титул сейчас как нельзя шел Полю: светлый новенький костюм, белоснежная рубашка, широкополая шляпа — он походил на аристократа из старого фильма, решившего развеять тоску в экзотической обстановке. — Смотрю, ты неплохо устроился, — заметил Поль, высвобождаясь из объятий Тутмоса и оглядывая бассейн и просторную площадку вокруг.

— Детям здесь хорошо, — сказал команданте.

— А ты привез мне коробку конфет? — спросила юная сеньорита. — Ты обещал.

— Я обещал ей конфеты? — удивился Поль. — Не помню, чтобы такой разговор состоялся.

— Конечно, обещал. Вот такую, большую-пребольшую коробку. — Девочка попыталась двумя руками обозначить размеры коробки и соскользнула в бассейн вместе с недоеденной грушей.

— Не знал, что у тебя ребятишки, — засмеялся герцог.

— Что, не похож на отца семейства? — Тутмос самодовольно ухмыльнулся.

— Конечно, не похож!

— А ты на себя глянь, бродяга! Ты ведь даже не знал, что у тебя на этой стороне сынок подрастает, пока я тебя не просветил. Впрочем, дело нехитрое: настрогал ребятишек — и гуляй. — Тутмос хмыкнул. — Вот только, когда я особняк этот купил, жена тут же пронюхала. Подкинула мне спиногрызов, деньги забрала и умотала. Заявила: «Я столько лет с ними нянчилась — теперь твоя очередь». Хорошо, Мария, кухарка, их приняла как своих. Кормит в три горла и на подзатыльники не скупится.