— Он один уехал? — Каланжо вновь сел.

— С ним был наш Генрих. Из новичков.

— Кто такой Генрих? Ваш человек? — спросил Каланжо.

— Пришлый. В деревню три недели назад прибился. Пришел в форме «красных» и остался. Сказал, хочет в Диком мире навсегда поселиться.

— Ничего не понимаю! — признался Димаш. — Куда они поехали? Зачем? Виктор... То есть герцог... ну... наш... в общем... пошел навестить раненого. Генрих — это раненый?

— Нет. С чего вы взяли? — удивился староста.

— Да чего тут понимать! Догонять их надо! — воскликнул Димаш. — Тут дело нечисто!

— Давно они уехали? — Каланжо вновь поднялся.

— Уж полчаса как, — белобрысый отхлебнул пива.

— Почему сразу нам не сказал? Почему их не задержали в конце концов? — все больше горячился Каланжо. Равнодушие деревенских его не просто раздражало — бесило.

— А я знаю? Может, вы нарочно за этим парнем приехали? И потом — кто из наших посмеет герцога остановить? Герцог этот мир знает как никто другой. Он самовластный. Что хочет, то и делает. Ему никто не указ — ни деревня, ни мортал, ни Валгалла. Если едет — значит, надо ему. Герцог мне отчета не дает.

Каланжо махнул рукой: спорить — дело безнадежное.

— Надо догонять! — решил капитан. — Машина есть? — обратился он к старосте.

— Джип могу дать. Но в залог два цинка с патронами.

— Два цинка! — передразнил Каланжо. — Разве мы не должны друг другу помогать?

— Мы зиму пережить должны, — отвечал мрачно староста. — Два цинка гони и бери машину. Просто так не дам. В мортале машину несложно покалечить.

— Да этих машин, по дорогам брошенных, — бери не хочу! — вскипятился Каланжо.

— Вот и бери, коли успеешь добежать и мары не пристрелят, — хмыкнул староста.

— А где мы два цинка возьмем, если все патроны у нас в вездеходе остались? — задал резонный вопрос Димаш.

— Ладно, берите джип без залога, но помните — он два цинка стоит, — уступил староста. — Генералу скажите: не так все в этом году. Наперекосяк. Кто на воротах стоял?

— Петро, — отозвался Вальдек. — Я его домой стащил. Нечего ему в сторожке валяться. И ворота запер.

— Почему меня сразу же не предупредил? — похоже, староста разозлился. — Успели бы твоего Петрушу в тепло отвести! А так за это время они черт-те куда уехали.

Джип оказался небольшой, но вместительной машиной, к тому же имелась защита от мортала. Кабина посверкивала серебряными заклепками. Стекло здесь, как и в вездеходе герцога, покрывала ажурная сеть из серебра. Том, уже успевший обегать чуть ли не всю деревню и даже за ворота выскочить, вернулся назад, к тому месту, где стоял джип, и зачем-то принялся оглядывать следы на снегу.

— Зря едем, никого уже не догоним, — сказал Раф, — тем более у них вездеход герцога, эршелла хватит половину здешнего мира объехать.

— Хватит болтать! Том, садись за руль! — приказал Каланжо.

— Не могу, — Том чуть не плакал.

— Я сяду, — предложил Раф.

Том не возражал. Он выглядел потерянным после угона «Молниеносного» — то смотрел в одну точку, то начинал всхлипывать. Раф вел машину умело и даже лихо. В свете фар все быстрее кружились снежинки. Вот-вот завьюжит — тогда и следов не найти.

— Не заблудимся? — встревожился Каланжо. — Ишь, сколько белых мух налетело!

— Если Виктор вездеход покалечит — убью! — пообещал Том.

— Получается, Виктора Павловича нарочно к раненому позвали. Выманили из дома. Ловушка это была. Так? — сказал Димаш. — Но зачем?

— Вернемся — спросим, — пообещал Том. — И пацану тому морду набьем.

— Может, он в крепость поехал? И мы зря переполошились? — окрылился надеждой Димаш.

— Виктор Ланьер — не здешний герцог, как дикарь вести себя не стал бы, — рассудил Каланжо. — Он бы нас непременно предупредил, если б решил куда-то ехать сам, по доброй воле.

— Точно, Виктор Павлович нас бы не бросил, — поддакнул Димаш.

Они доехали до перекрестка и вылезли оглядеться. Следы псевдоколес явно указывали, что вездеход свернул направо. Значит — не в крепость, а по дороге к морталу. К тому же вездеход проехал совсем недавно: следы не успело занести. Возможно, Вальдек ошибся, и с момента угона вездехода прошло минут десять-пятнадцать.

«Тот самый мортал, в центре которого белое пятно», — сообразил Каланжо. И закричал внезапно сорвавшимся голосом:

— Гони!

Все кинулись в машину. Джип рванулся с места. Полетел. Буквально: псевдоколеса не касались снежной колеи. Перед ними в свете фар отчетливо читался след псевдоколес вездехода. Судя по колее, тот, кто сидел за рулем, не спешил. Не опасался погони? Или — напротив — ждал!