Эти ежжи изрядно досаждали девушкам, а кидались так метко, что очень скоро путницы были все в ссадинах и синяках. Причем, похоже, чем больше жертвы кричали и отмахивались, пытаясь прогнать мелких пакостников, тем больше тем все это нравилось. С презрительным хохотом они швыряли очередную порцию камней и, перекувырнувшись, пропадали из виду.

— Хватит, — наконец сказала подругам Тахгил. — Наша реакция их только раззадоривает. Не обращайте внимания на их выходки — авось им скоро наскучит.

— Гнусные ежжи, из-за них про всех ежей дурная слава идет, — в сердцах промолвила Кейтри, вытирая кровь со щеки, рассеченной острым камнем. — Верно, тут много лет смертных не проходило, вот теперь они так над нами и потешаются.

— Навряд ли им есть, о чем еще думать, — заметила Вивиана.

— Навряд ли им есть, чем думать, — язвительно поправила Кейтри.

Ежжи еще пару раз возвращались — видно, на случай, если странницы истосковались по столь малоприятной компании.

— И где они находят столько камней? — недоумевала Вивиана.

Звезды висели над головой огромными пылающими снежинками.

Однажды на закате, отправившись собирать сухие ветки рододендронов на растопку, Вивиана вдруг истошно закричала и, лепеча от ужаса что-то невнятное, бросилась через ручей на островок, где устроили лагерь. Схватив ножи и увесистые палки, Тахгил и Кейтри встали спина к спине, зажав между собой дрожащую Вивиану, и приготовились защищаться.

— Если явится что-нибудь и вправду серьезное, шансов у нас никаких, — пробормотала Кейтри Тахгил под истерические всхлипы Вивианы.

— Знаю.

Они обшаривали взглядами луга. Омываемые вольным ветерком цветы кивали головками. Слышались протяжные, точно голос флейты, крики сорокопутов. Казалось, этим безбрежным диким садам неведомо зло.

— Что ты видела, Виа? — не поворачивая головы, спросила Тахгил.

Нервы у нее вибрировали от напряжения, точно оснастка корабля в бурю.

— Он на меня ка-ак выскочил. Лицо человечье, только все такое помятое, с рожками. Выше пояса совсем голый, десять футов ростом, а ноги как у козла.

— Как у козла? А ты уверена, что он десяти футов ростом?

— Ну, скорее девять. Может, восемь. Но никак не меньше пяти или четырех…

— Уриск.

— Вы бы его видели! Просто ужас!

— По описанию, Виа, получается уриск. Скажи, он был похож на мраморную фигуру, что подпирает каминную полку в Каэрмелорском дворце?

— Нуда, пожалуй. Только…

— Если ты видела уриска, нам бояться нечего.

— Может, его, а может, и не его. Только страхолюдный он — жуть.

Никакой нежити на Арвенских полях сейчас не было видно и в помине.

Когда странницы зажгли костерок, книга ночи раскрылась. Темные страницы ее были покрыты рунами созвездий, медлительным, исполинским языком, древним, как мир.

— Вокруг полно трау, — заметила Тахгил на следующее утро, когда они собрали вещи и вновь двинулись по испещренной цветными пятнами равнине. — Я каждую ночь вижу, как они разгуливают в звездном свете.

— А, Серые Соседи, — кивнула Вивиана. — Вообще-то они довольно безвредные, но если их рассердить, непременно отомстят, не забудут обиды.

— В Башне мы вообще никакой нежити в глаза не видели, — сказала Кейтри. — Только когда собирали грибы и ягоды и возвращались из леса совсем уж поздно, иногда кто-нибудь мельком замечал в глубине чащи чьи-то горящие глаза. Но такое бывало совсем редко.

— У нас в Уитэме жил домовой, — сообщила Вивиана. — Его звали Слепой Билл — весьма ответственный домовик, его стараниями там все так и сверкало, ни сориночки. И еще одна придворная нечисть из свиты миледи в Аркуне — она, бывало, частенько пела с нами и раскачивалась на крючке для чайника. Но неявных я вблизи никогда не видела, — она передернулась, — пока не встретила хобиягов по пути в твою Башню, Кейт. Да и без этой встречи, по чести говоря, охотно бы обошлась.

— А теперь вот ты видала еще и уриска, — добавила Тахгил, — и более того, сильно подозреваю, что этот уриск идет за нами. По здравом размышлении сейчас мне кажется, он увязался за нами после того, как мы остановились умыться в том озерце в березовой роще.

— И что только ему нужно? — занервничала Вивиана.

— Вот уж не знаю.

Тем вечером Вивиана отстегнула от своего чудо-пояса швейные принадлежности, чтобы зашить прореху на штанах. Всю ночь девушки по очереди несли стражу, однако поутру обнаружилось, что пропал серебряный наперсток.