— Ваше высочество, я… О, Анна! Вот ты где! Я думала, мы тебя потеряли!

— Я еду на восток, — твердо заявила Анна. — Я буду няней маленькой принцессы.

— Но, Анна…

— Это знак свыше, разве вы не видите? Зачем же еще Господь вернул мне мой голос именно сейчас?

— Прошу вас, госпожа Сюзанна, — обратился к ней Санглант. — Подготовьте все, что девочке необходимо взять с собой, и приведите ее сюда завтра утром. Я прослежу, чтобы за ней хорошо присматривали.

Даже состоятельная ткачиха не могла позволить себе спорить с принцем. Вынужденная подчиниться, госпожа Сюзанна забрала девушку и ушла.

— Хочу вниз! Хочу вниз! — настойчиво кричала Блессинг, вырываясь из рук Хериберта. Она тут же побежала к отцу в поисках утешения, и он нежно поднял ее на руки.

— Прошу тебя, Матто, — сказал он, покрепче прижимая дочь, — шлем необходимо исправить. Пусть капитан Фальк позаботится об этом. Завтра мы все сделаем, как надо. А сейчас мне нужно еще воды, чтобы умыться. — Матто кивнул и забрал кувшин и шлем, прежде чем покинуть комнату. — Захария.

— Да, мой принц.

— Нам нужен соломенный тюфяк для девушки. Пусть сержант Коббо позаботится об этом.

Захария взглянул на Хериберта, но клирик только озабоченно пожал плечами. Захария поклонился и вышел исполнять поручение.

Не привыкший к дворцам, он тут же запутался в многочисленных коридорах и залах, но какая-то служанка сжалилась над ним и провела в комнату для слуг. Он прошел через самую пустынную залу и оказался у маленькой двери, ведущей на улицу. Вечерняя тишина плотной пеленой окутала внутренний двор. Над головой мерцали звезды. Безжалостный холод пробирался до самых костей сквозь теплые одежды. Ноющей болью давали о себе знать старые шрамы. Вдруг ему захотелось в туалет. В поисках укромного места, где никто даже случайно не мог бы увидеть его увечья, он наткнулся на дверь кухни и был уже готов постучаться и спросить, как пройти туда, куда ему нужно.

Из-за кухонной двери вырывались дым и ароматы жареного мяса с примесью чего-то настолько острого, что у него стало пощипывать шею и кожу на шее. В лагере куманов Захария научился передвигаться практически беззвучно, поскольку принц Булкезу предпочитал, чтобы слуги его были бесшумны, и однажды убил человека, чихнувшего во время музыкального представления.

Ее голос был легкий, словно воздушный. Заглянув в задымленное помещение, он увидел женщину, стоящую у массивного стола, руки ее замерли над блюдом, по сторонам которого стояли четыре свечи, образуя квадрат. На деревянном блюде лежало яблоко, недавно разрезанное на аккуратные небольшие кусочки, так что свежий сок еще стекал из плотной мякоти, поблескивая в мягком свете свечей, отчего рот его наполнился слюной. Больше на кухне никого не было.

— Заклинаю тебя твоим именем, твоей властью и славным местом твоего пребывания, о Принц Света, изгнавший Врага в Бездну. Наполни собой это яблоко, и пусть тот, кто попробует его, воспылает страстью ко мне. Пусть охватит его пламя настолько же сильное, как огонь, в котором ты, Святой, создал свою обитель. Пусть распахнет он свои двери для меня, и пусть ничто не сможет успокоить его, пока он не утолит мою страсть…

Нет, кто-то еще там был, скрытый от глаз огромным вертелом. Из тени вышла женщина средних лет. В полумраке Захария едва смог различить безобразный шрам, пересекающий ее левую щеку, отекший и белесый.

— Что за сумасшествие, Фредерун?

Хорошенькая служанка залилась слезами.

— Я думала, он мертв! Я была так счастлива, когда была его любовницей…

— Тс-с… — шепнула женщина, положив руку на плечо молоденькой девушке. — За дверью кто-то есть.

Захария мгновенно растворился в тени. Порыв ветра донес до него запахи отхожих мест, вырытых за конюшнями. Тянущая боль в паху напомнила ему, куда он хотел попасть, но теперь он уже не был уверен, была ли это физическая боль или остаточное явление, закрепившееся в голове с первых недель после того, как принц Булкезу изувечил его.

Он обнаружил сержанта Коббо и еще дюжину солдат в конюшне, они стояли в проходе между стойлами и пристально следили за шахматной игрой. Капитан Фальк установил широкую доску на бочку и принес два тюка с сеном, заменившие стулья. На коленях у капитана лежал шлем «дракона», на котором величественно покоилась его рука. Когда подошел Захария, капитан только что съел «орлом» «льва».

— Мой «слон» съел вашего «орла», — сообщил его противник, изгнанный «орел», известный как Вулфер. Он замер, продолжая держать в руках шахматную фигуру, вглядываясь в темноту позади Коббо и окруживших их зрителей, пока не встретился взглядом с Захарией.

— Вы только что от принца? — Старый человек был умен и проницателен и при любых обстоятельствах оставался всегда спокоен, так что Захария не мог заставить себя поверить ему до конца.

Захария передал поручения принца, и Коббо назначил человека, чтобы выполнить с утра это задание. Солдаты начали обсуждать новый поворот событий.

— Вы сыграете с нами, святой брат? — спросил Фальк. — Мне никак не удается одержать над ним победу.

— Нет, я не умею играть в эти игры. Они придуманы для благородных людей и для солдат, а не для таких простых братьев, как я. Я не из тех, кто будет передвигать шахматные фигуры туда-сюда в игре власти и могущества.