Солнце неумолимо пекло. Они перешли через холм, и внизу она уже видела каменный круг, как вдруг от нестерпимой жары закружилась голова. Казалось, воздух кипит, а пески вздымаются и перекатываются волнами. Над каменным кругом блестели искры. Без предупреждения оттуда посыпался град стрел. Лаоина закричала от боли, сфинкс Адики откинул голову назад, зарычал, но ни звука не раздалось из разинутой пасти. Женщина-львица поджала под себя задние лапы, готовая к прыжку, все тело ее было напряжено в ожидании врага.

Но сфинкс, на котором ехал Алан, в последний момент бросился в другую сторону, когда новый град стрел обрушился на них из-за камней.

— Проклятые! — закричала Лаоина.

Существа с телами людей и лицами животных скрывались за камнями. Солнце переливалось на их ярких плащах из перьев.

Ее сфинкс покачнулся, и Адика едва успела упереться ногой в крыло, подтянуться и вновь прижаться к широкой спине. Если сейчас она упадет, то умрет здесь. Леденящий душу военный клич Проклятых раздался из-за камней. Дюжина воинов бросилась вперед из своего укрытия. Сфинксы развернулись и стремглав помчались обратно в пустыню. Адика была настолько занята тем, что пыталась удержаться на сфинксе, что даже не сотворила заклинание разрушения.

Крики Проклятых таяли вдали. Тут Адика услышала едва уловимые звуки рога, резкие и надрывные. Звуки стихли, когда сфинксы перешли через холм и спустились на равнину, такую плоскую и лишенную какой-либо растительности, что казалось, будто она выжжена дотла неумолимым пожаром. В голове отдавалась беспощадная пульсирующая боль. Раскаленный ветер обдувал ее, пот струился вниз по спине, пока ее бедра не стали мокрыми. Жесткий мех сфинкса больно натирал кожу, а они все бежали и бежали вперед, путь казался бесконечным, наконец Адика просто закрыла глаза, надеясь, что это даст временное облегчение, и молилась о воде.

Проклятые узнали тайну сотканных врат. Все человечество обречено, и они ничего не могут сделать, чтобы остановить Проклятых, которые, несомненно, победят в этой борьбе теперь, когда они могут проходить через сотканные врата.

Головокружение и тошнота охватили Адику. Она мертвой хваткой вцепилась в мех сфинкса, пытаясь удержаться у него на спине. Перед глазами мелькали черные точки. Земля отражала солнечную жару подобно зеркалу, Адика теряла сознание, ей едва удавалось бороться с этим, как вдруг все вокруг стало серым и она впала в забытье. Как далеко они зашли? Куда направлялись с ними женщины-львицы? Сможет ли она еще какое-то время продержаться на этой широкой спине, чтобы добраться до места?

Как будто в ответ на вопросы Адики, сфинксы перешли на размеренный шаг и расправили крылья, таким образом образовался сверкающий навес, проходя через который солнечный свет становился мягким и приглушенным. Когда Адика посмотрела на землю, глаза ее заболели от нестерпимой жары и яркого света, так что она их закрыла и подожила голову на широкую шею крылатого создания. В тени его крыльев ее обдувал прохладный ветерок, а они все шли и шли вперед, но теперь ей было легче вынести этот долгий путь. Она могла держаться крепче.

Если бы только им удалось избавиться от Проклятых, она многое смогла бы сделать.

Сердце Алана все еще бешено стучало в груди от неожиданного нападения — град стрел, сыплющихся из-за каменного круга, яркие отблески крылатых шлемов. Возможно, Кэл был прав. Быть может, Проклятые были просто кровожадными дикарями, жаждущими разрушения и войны. Он облизал пересохшие губы. Интуитивно он потянулся к бурдюку с водой, прикрепленному у него на поясе, но тонкая стрела уже успела продырявить его.

Солнце медленно опускалось на запад. Вскоре они приблизились к горным хребтам, поднимающимся из земли, будто кот в десять раз больше этих хребтов прочертил по земле царапины своими острыми когтями. Сфинксы принесли их в укрытие между выступами утеса, куда не смогло бы достать полуденное солнце. Среди камней протекал небольшой ручеек. Алан разрешил Горю и Ярости попить, после чего отвел их в сторону, желая утолить собственную жажду. Пока Алан втирал живительный бальзам в лапы собакам, Адика осмотрела небольшую царапину на левой ноге Лаоины, поскольку та могла загноиться от яда, в который Проклятые макали наконечники стрел. Родниковой водой и мазью из лаванды Адика очистила рану. Когда она закончила, Лаоина привалилась к большому камню, желая отдохнуть.

Алан присел на корточки рядом с Адикой, нежно поглаживая ее волосы. Даже несмотря на то, что порой она как-то странно себя вела, ему было радостно наблюдать за ней. Подобно Пронзающему Последним, ее переполняла жизненная сила и энергия, и когда он видел в ее глазах печаль, ему хотелось сделать все, что угодно, только бы она вновь улыбнулась. Она прижалась к нему, когда он сел, оперевшись спиной о каменный утес. Они разделили небольшой кусок хлеба, но Алан заснул с ним в руке, утомленный насыщенным событиями днем.