Лорд Дитрих медленно поднялся. Он казался невероятно застенчивым, несмотря на то что был грузным, несколько неуклюжим воином.

— Я видел то, что сотворил Господь на этой земле, — нерешительно начал он, как если бы боялся сболтнуть лишнее. — Я не умею так красиво рассказывать об этом, чтобы звучало захватывающе и правдоподобно. Я слышал об учении. Я знаю, это живет в моем сердце, поскольку я видел… — Удивительно, но он начал плакать, слезы экстатической радости катились по его щекам. — Я видел святой свет Господа, сияющий здесь, на Земле. Я согрешил против того, кто стал моим учителем. Я был опустошен, ничем не лучше, чем гниющий труп. Вожделение съело изнутри мое сердце, я бессмысленно жил день ото дня. Но свет Господа вновь согрел и наполнил меня. У меня был последний шанс выбрать, к кому присоединиться, к Господу или к Врагу. Это произошло тогда, когда я узнал правду о жертве блаженного Дайсана и спасении…

Ханна схватила Фолквина за руку и потащила его прочь от того места.

— Все, достаточно. Это злая ересь.

Свет многих костров придавал лицу Фолквина неопределенное выражение.

— Ты не веришь, что это может быть правдой? Как тогда объяснить возрождение феникса? Разве не чудо, что все их раны зажили?

— Допускаю, что-то должно было произойти, чтобы взгляды лорда Дитриха так изменились. Я помню, как вы, «львы», жаловались на него в походе на восток этим летом. Люди стремятся туда, чтобы послушать такие разговоры?

— Да. Некоторые приходят каждую ночь послушать принца Эккехарда. Он проповедует любому человеку, неважно, какого он происхождения. Кто-то считает, что он говорит голосом Врага. Как ты думаешь, «орлица»?

— Я видела так много странного…

Раздался сигнал тревоги, так происходило каждую ночь. Слушатели Эккехарда рассыпались в разные стороны, хватаясь за оружие и занимая свои позиции. Из-за защитной линии повозок был отчетливо слышен топот приближающихся крылатых всадников, на этот раз они наступали с тыла, но успели выпустить лишь несколько стрел в сторону лагеря, никому не причинив вреда, когда лорд Дитрих и его конница выступили против них с копьями, ответив неприятелю градом стрел.

К этому времени к ним подъехал принц Боян, чтобы узнать состояние армии. Все снова было тихо, если бы не вездесущий ветер и дождь в юго-восточной стороне. Он подъехал в сопровождении своей личной охраны и дюжины унгрииских всадников, чьи когда-то яркие одежды были запачканы грязью. Пешие солдаты освещали им путь факелами. Далее в таких ужасных обстоятельствах Боян ловко умудрялся всегда оставаться опрятным — в свете факелов Ханна заметила, какого насыщенно-голубого цвета была его туника; этот контраст был просто поразительным — сильный, умный мужчина в расцвете сил, никакие напасти не могли его сломить.

— Сегодня нас меньше атаковали, — произнесла леди

Берта, передавая ему стрелу, когда он спешился. — Быть может, то, что они так быстро умчались, говорит об их намерении прекратить охотиться за нами. А может, хотят ослабить наше внимание, пока не соберут сильную армию и не застигнут нас врасплох.

Принц Боян вертел стрелу в руках, пристально рассматривая промокшие перья.

— Возможно, — словно эхо повторил он. — Не нравятся мне эти нападения, каждую ночь происходит одно и то же.

Телосложением и своими манерами леди Берта походила на человека, который большую часть жизни провел в броне, верхом на лошади. Она выглядела старше своих двадцати с небольшим лет, умудренная опытом и борьбой в приграничных областях.

— Я послала трех всадников проверить, следует ли все еще за нами армия Булкезу, но ни один из них не вернулся.

Боян кивнул в ответ, подкручивая кончики своих усов.

— Мы должны двигаться в Хайдельберг. Нам необходимым отдых, ремонтные работы, продовольствие и вино. Защищенные крепкими стенами, мы можем подождать… — Он повернулся к переводчику, Брешиусу, монаху средних лет, потерявшему правую руку. — Как это сказать? Необходимо, чтобы прибыло большее количество отрядов.

— Подкрепление, мой принц.

— Да! Подкрепление. — Он нечетко произнес новое слово и усмехнулся своей неудачной попытке.

Леди Берта не улыбнулась. Нечасто можно было видеть ее улыбающейся, это ей было несвойственно.

— Сейчас очень трудно получить какие-то новости из Хайдельберга, мы практически полностью находимся в окружении армии Булкезу.

— Но даже куманы не могут находиться везде в одно и то же время, — ответил Боян, заметив Ханну, когда она остановилась около толпы собравшихся, желая посмотреть на командиров. — Снежная женщина! — Дерзкая улыбка осветила его лицо. — Вы скрываете от нас свою яркость и красоту. Так темно стало у моего костра!

Ханна почувствовала, как зарделась от смущения, но, к счастью, Боян отвлекся на брата Брешйуса, который наклонился к принцу и что-то начал говорить, понизив голос.

— Эккехард?! — воскликнул принц Боян, выглядел он крайне изумленным.

Ханна посмотрела на круг из костров, но принца Эккехарда там уже не было. Она схватила Фолквина и потащила его прочь, пытаясь исчезнуть из поля зрения принца Бояна. Однажды она уже испытала на себе силу гнева Сапиентии, так что больше попадаться на крючок ей не хотелось, тем более что у нее был выбор.