– …в частности, заставить находящегося внутри человека его дать нужные показания или убить, выдав случившееся за несчастный случай.

– Теоретически – да, практически это не есть наша цель. Нам необходимо обеспечить безопасность ни в чем не повинных граждан колонии. Это никак невозможно, если мы отпустим подозреваемую за недостаточностью улик. Староста, вы должны принять это решение.

– Какое бы решение вы ни приняли, – сказал Норм, – и безотносительно любой вины, я не позволю засунуть мадемуазель Люссак в эту вашу «железную деву».

– Чиф, почему вам все время приходится напоминать о сфере вашей компетенции? Почему вы так заинтересованы в том, чтобы эта особа избежала не только заслуженного наказания, но даже разбирательства?

– Есть вещи, которые делать нельзя. Это я устроил мадемуазель Люссак в ассистентки к госпоже Монти. Это мое дело – доказать ее невиновность и понести вместе с ней наказание, если я не прав. Первое, разумеется, предпочтительнее. Физическая пытка применена не будет. Я так сказал, и вам придется с этим считаться.

– Кем вы себя возомнили, мачо?

– Я – человек, под чьим командованием находится пятая часть колонии Авалона. Самая организованная и мобильная часть, способная в пять минут получить на руки оружие.

– Вы нам хунтой угрожаете?

– Ее фамилия Люссак, а вы отвечаете за безопасность колонии.

– Я имею право уволить вас одним словом.

– Попробуйте, но будете не первый. В таком случае я стану защищать мадемуазель Люссак из личных побуждений, будучи уже не связан обязательствами перед колонией. Выбирайте, что вам нравится больше.

– Он может, – пискнул Брюс. – Я видел.

– Меня, – сказал Рубен, – тоже посчитайте.

– Хорошо, – начал Ставрос, со сдержанным негодованием глядя на группу протеста, которая тут образовалась неожиданно для него. Как, впрочем, и для себя. – Что вы предлагаете по обсуждаемому вопросу. Чиф Норм?

– Мадемуазель, вы доверяете мне в этом деле? – спросил тот у Мари Люссак.

– Всецело. – Она посмотрела на него снизу вверх.

– Это хорошо. Согласитесь ли вы провести некоторое время в изоляции, под замком, в целях вашей же безопасности?

– Смотря в чьих руках будет ключ.

– Логично. Я, Р. Эстергази и Брюс будем вас охранять по очереди. Не для того, чтобы вы не вышли, а чтобы к вам никто не вошел. Вас устроит?

– Разумеется, – фыркнул Бротиган. – Особенно Р. Эстергази…

Удар – и он рухнул навзничь.

– Никто, кроме клона, не позаботится о чести клона, – с насквозь лживым сожалением сопроводил его Рубен, стряхивая кисть.

Комичность ситуации состояла в том, что из всех присутствующих один только Бротиган и был вооружен и именно он, оглушенный, барахтался сейчас среди пластиковых стульев. Вот вам и решимость Добра, и его праведные силы.

– Только попробуй, – предупредил его Норм на всякий случай.

– Биоробот… – выдохнула госпожа психолог, – поднял руку на человека… и ему это так сойдет? Да вы что, сговорились все – крушить основы?…

– Я был знаком со многими биороботами, которым приходилось по долгу службы поднимать на человека не только руку, но и лучемет. Люди, они ведь все такие разные, а роботы попроще – и в целом неплохие ребята. Вы уж извините, как вас… Пэдди, если вы думаете про себя, что человек – это звучит гордо, то и ведите себя… как мужик.

Вот-вот, а не знаешь, спроси меня – как.

Провожать Мари Люссак в место заключения пришлось буквально продираясь сквозь толпу. Норм и Рубен заняли выигрышные – и почетные! – места справа и слева от подопечной, а Брюс тащился следом как привязанный. Мари не оглядывалась, и он терзался.

Я ее предал.

Я должен был сказать, как Норм, и Бротигану засветить – как Руб. Нет, главное не это. Я… я усомнился там, где они – нет, я промолчал там, где старшие мгновенно приняли решение. Но это было мое собачье дело!

Почему?!

Силы небесные, да я с самого начала знал, что наш брак – договорной, что она меня использовала, ну, я надеялся, наверное, что это может измениться и что-то вспыхнет там, яркое и светлое, но ведь я не идиот. Я не люблю Мари Люссак, она не любит меня, но из этого не следует, что я не протяну руки, когда ее станут топить.

Дело в том, что я думал, будто она слабая, зависит от меня и одна пропадет. Вот меня и перло, как жабу на пруду. А она оказалась сильная. Много сильнее и значительнее меня. И не только меня, к слову. Это я до конца еще не понял, какая она. Даже если и вправду шпионит для своих 30 и на тех инфочипах не сенсационные материалы для ее книги, а копии наших архивов – а где, кстати, пролегает граница меж тем и этим? А я бы так смог? Ведь она тут одна-одинешенька, сиротка в дремучем лесу, среди волков, готовых чуть что на молекулы ее разобрать максимально болезненным способом. Ни папе не позвонишь, ни в головной офис. А она их еще и по носам щелкала. И палила свечу с обоих концов.