Тут было пусто: одинокий стул возле запертой двери и тоскливая черная лужа. Над дверями жилых помещений согласно проекту смонтированы водяные завесы, тоже своего рода герметизация от огня и дыма, но нынче водопровод пробило во многих местах и на пол текла только жалкая струйка, пока и та не прекратилась.

Тактильный замок не сработал, и Брюс весь покрылся холодным потом, прежде чем сообразил вытереть ладонь о штаны. Он же по дороге вспотел! Вторая попытка удалась, а то он уже подумал… сто вещей он подумал одновременно, одну страшнее другой. Ее ведь тоже переводили сверху, но когда – он с перепугу не помнил. Перенастраивали под него, Брюса, эту дверь?

– Что там у вас происходит? – спросила из темноты Мари Люссак. – Кто это?

Света в ее комнате не было, Брюс вырисовывался на фоне дверного проема черным мужским силуэтом, ничем не отличимым, скажем, от Бротигана, а Бротигану она не рада. Неизвестно, зачем бы сунулся к ней Бротиган, но едва ли за чем хорошим – так думает Норм, а Норм часто бывает прав. Даже слишком часто.

– Я это, – буркнул он. – Меня Норм послал. Налетели на нас и бомбят, комплекс горит, выбираться надо. Хватай вещички и побежали…

Только тут Брюс сообразил, что сам без вещей. Ну да ладно, не та проблема, чтобы сейчас заморочиваться.

– Кто командует?

– Норм и командует, пока Ставроса не нашли.
– А?…

– …а Рубен в воздухе с эскадрильей! Я пока вместо него, после опять поменяемся.

Мари выступила из темноты на свет в том халатике, в каком была, когда ее арестовали, и в той же кофточке поверх.

– Надо кое-что взять, – сказала она, будучи более спокойна, чем любой, кого Брюс сегодня видел.

– У нас нет вре…

– Это очень важно, – отчеканила Мари Люссак. – Для тебя, для меня и для каждого из тех, кто выйдет отсюда живым и захочет живым же и оставаться. Миз Монти на моем месте просто взяла бы любого из ССО за шиворот и велела бы исполнять. Сейчас я – это она. У меня нет времени просить и уговаривать, я приказываю.

Только пантократорское воспитание удержало Брюса от плевка на пол, а Мари тем временем была уже на лестнице. Ему пришлось бежать, чтобы догнать ее и хотя бы маску заставить надеть. Снаружи все еще бухало, но реже, и двигатели взвизгивали высоко и пронзительно, уходя в ультразвук, от которого болели зубы.

– Где эта штука? Мы сможем туда пройти?

– В лаборатории белкового синтеза. На второй вопрос – а я откуда знаю? Должны!

Поднявшись на первый подземный ярус, они оказались в удушающем жару и в полной темноте. Попытались пройти несколько шагов в направлении центра, но отказались от этой мысли, упершись в задраенную переборку. Маски еще кое-как спасали их от дыма, но за переборкой ревело голодное пламя. Дольше находиться тут можно было только в спецкостюмах. А где их сейчас найдешь?

– Они нанесли удар по генераторам административного блока, – сказала Мари. – Насквозь мы не пройдем, но можем пробежать поверху. Лаборатории в боковом крыле могли и уцелеть.

– На наружном ярусе? – не поверил Брюс. – Да там месиво! Гнутая арматура и груды пластикроша!

– Значит, будем в этом месиве копаться. Вытащи меня наружу и можешь быть свободен.

Наружу – это хорошо. Ядовитый дым выгоняет нас из нор… и вот тут-то по нам стреляют. Черные мечущиеся тени на фоне пожара – замечательная мишень для охотника, которому не нужно разбирать своих и чужих. Падай, как ястреб на зайца. Развлекайся.

Они с Мари и бежали, как зайцы, спотыкаясь на изрытой воронками площадке, где еще так недавно плясали рил в честь Годовщины Высадки. Комплекс перестал существовать, корпуса местами горели, местами были темны, а в воздухе все еще шел бой. Рассудив, что свои вряд ли будут пикировать с неба на бегущих людей, Брюс ориентировался исключительно на звук. Когда тот нарастал, он хватал Мари и швырял ее наземь, под прикрытие какой-нибудь кучи или в воронку – лишь бы в тень погуще. Невыносимо, немыслимо наваливался на спину рев, будто каток вминал их обоих в горячую землю, и выхлоп облизывал им затылки, на которых – он чувствовал! – скручивались опаленные волосы, а сверху сыпался пепел, как снег. Брюс очень сильно подозревал, что все это – совсем не то, что рекомендует ОБЖ в подобной ситуации.

ОБЖ вообще рекомендует не ходить там, где стреляют. Когда-то я очень не уважал ОБЖ.

– Это военная авиация, – сказал Брюс, отплевываясь от песка и травы. – Мощность движков, пулеметы, ракеты… Гражданскую так не переоборудуешь. Нашим в небе не сдюжить.

Он пожалел о том, что сказал: Мари встала столбом и уставилась в ночное небо, где проносились стремительные легкокрылые тени. Если кто и помещает тем играючи расстреливать нас, так это отец с его эскадрильей. Наспех оборудованная пулеметами сельхозтехника, конечно, не сыграет с военными на равных, но по крайней мере отвлечет тех на себя, позволив нам укрыться в кустах и скалах.