— Например?

— Тебе нужен пример? Пожалуйста. Представь себе такую ситуацию. Ты поступил на службу к одному царю.

— Какому царю? — насторожился Тесей.

— Это не важно, — поморщился правитель, — ведь мы рассуждаем чисто теоретически. Вот, значит, поступил ты к нему на службу, и тут случилась война.

— С кем?

— Со Спартой. И тебе поступил приказ задержать численно превосходящую армию противника в узком проходе между скалами при помощи меча, копья и десятка стрел. Твои дальнейшие действия?

— Я буду биться до последней капли крови! — яростно ударил себя кулаком в безволосую грудь будущий герой. — Сначала я израсходую на врага все стрелы, затем проткну копьем сразу десятерых солдат и лишь потом с головою ринусь в бой, рубя спартанцев мечом в капусту.

— Ну и дурак! — недовольно заявил Питфей, вынеся очень непонравившийся юноше вердикт.

— И чего ты в итоге добьешься? Ну изрубишь, как ты выразился, пару десятков врагов в капусту, после чего у тебя сломается меч либо враги возьмут тебя скопом, подняв на длинных копьях.

— Подобная смерть к лицу великому герою! — обиженный в лучших чувствах, возразил Тесей.

— Такая смерть к лицу законченному дураку! — парировал дед. — Богам наплевать на твою благородную жертву, а уж нанявшему тебя царю и подавно. Нет ничего героического в том, чтобы, как праздничная индейка, повиснуть на окровавленных копьях. Запомни, Тесеюшка, в нашем древнем, но бедном роду помимо греков есть и представители величайшего древнего народа, а именно иудеев! И ни один иудей не позволит себе так бездарно потратить свою драгоценную жизнь.

— Ну хорошо, — нахмурился юноша. — Как в таком случае поступил бы ты?

— Я? — хитро осклабился правитель. — Я бы поставил у входа в ущелье дорожный указатель: «Вино и бабы — триста стадий левее!»

— И что же спартанские солдаты там обнаружат? — с недоумением спросил Тесей.

— Обрыв в глубокое ущелье! — громко расхохотался Питфей. — В походе-то у солдата радостей никаких: вино нельзя, о женщинах даже думать запрещено, а тут указатель. Эх, был когда-то такой иудейский герой по имени Самсон. Ох, и хитер шельма, ох, и хитер, а как с врагами всевозможными расправлялся — просто умора! Но и половины жизни не хватит, дабы поведать о его приключениях.

Юноша слушал все это с большим неудовольствием. Что ему какой-то там древний Самсон, главное — греческие герои, а героем Тесею еще только предстояло стать. А как им станешь, постоянно сидя в ненавистной Троисене, где никогда ничего не происходит. Подвиги нужно совершать — и, желательно, грандиозные. Глядишь, и обратят на тебя внимание всемогущие боги, прихватив на чудесный Олимп.

— Что задумался, касатик? — усмехнулся дед. — Небось, уже воображаешь, как героические подвиги будешь совершать?

— А как ты догадался? — несколько опешил Тесей.

— Да по лицу, — снова усмехнулся правитель. — Выражение у тебя сделалось чересчур глупое. М-да… не в наш древний род пошло Посейдоново семя…

— Что?!

— Да нет, это я так… к слову пришлось, не беспокойся, не о тебе. Так вот, что касается великих подвигов: ты не учитываешь один важный нюанс.

— Какой еще такой нюанс?

— А такой, что героев в Греции много, а возможностей совершить подвиг раз-два и обчелся.

— Это как? — тряхнул кудрями будущий герой.

— А вот так, — противно захихикал дедуган. — Знаешь такое слово — конкуренция?

Тесей неуверенно кивнул.

— То-то!

С прискорбной горечью осознал правитель Питфей, что второго Автолика, хитрейшего из греков, из Тесея явно не выйдет. Автолик был ровесником внука Питфея, но тем не менее уже успел прославиться на всю Элладу. Оно и понятно: сын Гермеса. А Тесей? Отпрыск беспробудного пьяницы Посейдона. Ну что из такого героя может выйти? Ох, недаром скрывали от Тесея тайну его истинного происхождения, ох и недаром. Но божественная натура все равно проявляла себя, и бороться с этим было решительно невозможно.

— Сатир с ней, с хитрологией! — решительно заявил юноша. — Мне подвиги совершать пора, а не языком трепать…

Ну что ты с ним поделаешь? И Питфей сдался.

Когда наконец исполнилось Тесею восемнадцать, открыла ему мать одну тайну.

На следующий день после празднования восемнадцатого дня рождения привела Эфра юношу на берег моря.

— Сын мой, видишь ли ты этот камень?

— Э… — неопределенно отозвался будущий герой.

— Именно здесь, под этой скалой, лежат меч и сандалии твоего отца, правителя Афин Эгея.