— Если бы я был мастером кисти, я раскрасил бы эту комнату всеми цветами радуги, создал настроение и передал мысли, владеющие истинным художником. Но что бы сделало твое Зло? Стерло мой рисунок? Но стена-то останется — не злая и не добрая, просто серая стена. Понимаешь?

Балин поднял взгляд на Оина. В какое-то мгновение государь Мории почувствовал, что истина витает где-то рядом, еще недоступная, но уже почти осязаемая.

— Зло может разрушить стену…

— …останутся камни…

— Оно сотрет камни в порошок и ничего не останется…

— …даже этого самого «зла». Но стоит в пустоте появиться хоть одному ростку, как добро победит… потому что зла уже не будет… да и не было его никогда, — уже рассмеялся Оин. — Наши предки наполнили эти залы своим искусством. Посмотри, выйди за дверь, здесь же работа тысяч мастеров! Древние фрески, колонны и мосты, барельефы и потолки — здесь все заполнено любовью и трудом. Я слышал в тишине нижних горизонтов песню молотов. Отдыхая среди гробниц, я чувствовал, как бьются сердца древних мастеров. Я смеялся в ответ детскому смеху в темноте переходов. Унголианта отступала, наш народ заполнял собой ее бесцветье, превращая ничто и серость в красоту.

Балин вздрогнул. Ведь он тоже слышал детский смех и работу молотов во тьме бездны…

— Тогда она решила дать бой, — продолжал Оин. — Она породила чудовищ и монстров, воплотила себя в черных тварей. Она стала сущностью, победила — и сейчас же проиграла. Так перестает существовать тьма, когда зажигается свет… Твари, что бродят сейчас во тьме глубин Мории, вполне смертны — в отличие от того существа, которое породило их. Я был здесь пять лет назад, и тогда гадов было гораздо больше. Видимо, они потихоньку поедают друг друга. Об этом и рассказал мне пленный орк, да я и сам видел… Смертельной опасности больше нет. Со всеми остальными справится мой топор, — усмехнулся Оин.

Балин с облегчением вздохнул. Он вдруг понял, что Неистовый не бредит и все, что он рассказал, — правда. От этой мысли Балину стало легче дышать. Он почувствовал, что задача, которую он взвалил на свои плечи, стала легче и как-то… светлее. Тысячи его сородичей, цари и князья, именитые мастера и простые молотобойцы, резчики и строители — все они, зная, что живут на бочке с «драконьим дыханием», все равно творили и созидали, понимая — только в этом спасение. Они приняли на себя удар неведомого и абсолютного зла, проиграли и, несмотря ни на что, победили. Они знали, что рано или поздно он, Балин, придет сюда…

— Ладно, я пойду, — сказал вдруг Оин. — Тем более что пиво кончилось.

— Послушай, — заторопился Балин. — Я тут на досуге решил, что тебе стоит стать стражем ворот. Это не просто. Справишься?

— Справлюсь, — проворчал Оин.

— Отлично! — Балин просветлел лицом.

— Слушай, у тебя такой роскошный подсвечник, куча свечей, а зажигаешь всего одну? Как в склепе у тебя тут, — говорил Оин, засовывая за пояс топор

— Так я спать собирался, — ответил Балин.

— У самого золота и мифрила на пару королевств, а свечи бережет, — брюзжал Неистовый.

— Бережливость вообще-то к лицу каждому, — проговорил Балин, закрыв дверь за Оином. Государь Мории быстро разделся и нырнул под одеяло. Умет таки Оин сюрпризы преподносить, — была его по следняя мысль перед тем, как провалиться в теплую темноту…

Всю ночь Балина мучили кошмары. Ему снились орки и тролли. Они лезли к нему уродливыми мордами, что-то кричали и смеялись. Зато проснулся государь Мории с четким планом, что надлежит сделать с пленными.

Балин быстро оделся, перекусил в Обеденной зале. Оина он нашел около Морийского рва, увлеченно о чем-то беседующего с близнецами Лони и Нали.

— Здравствуйте, — поздоровался Балин со всеми. — Оин, у меня есть дело к твоим оркам.

— Они не мои, — глухо отозвался гном.

— На время поручаю их тебе, — без тени усмешки продолжал Балин. — Они станут нашими гонцами.

— Кем-кем? — не удержался Лони. Нали тоже прыснул в кулак.

— Они станут нашими гонцами к владыке Мордора, — серьезно повторил Балин, одарив близнецов гневным взглядом. Те сразу замолкли.

— Они отнесут Саурону мое предложение о мире, — проговорил государь Мории. — Это даст нам возможность выиграть время. Я пообещаю ему, что не буду трогать его слуг на севере Мглистых гор и не стану больше расширять свои владения. Мории нам вполне достаточно. Кроме того, я напишу ему, что согласен платить дань…

— Дань? — вскричал Оин. — Да я…

— Не беспокойся. Никакой дани, понятное дело, он не получит. Но таким образом мы можем обмениваться послами и посланиями до бесконечности. Я слышал, роханцы так и поступают. Вот уже в течение десятилетий между ними и Мордором идет переписка насчет знаменитых роханских коней. Но, насколько я знаю, еще ни один конь не был отправлен к Саурону.